Слово императора

Как и с разросшейся армией, напоминающей в финансовом смысле бездонный омут, и с неурожаями, требовавшими докупить недостающее у соседей, и ещё с сотней крупных и мелких напастей, разъедавших ещё совсем недавно благополучную страну. Сейчас, когда появилась возможность расформировать большую часть армии и высвободить тем самым нужные ресурсы, всё это пока выглядело поправимым: очень вовремя мы спохватились.

Да, вступая в войну, император Шидар явно не ожидал, что она так сильно затянется.

Глава 4

Императрица Александра Шаар-ан

Не хотелось это признавать, но я здорово переоценила свои силы. От кабинета до покоев было недалеко, но через несколько шагов я всерьёз усомнилась в своей способности преодолеть этот путь. Голова закружилась, пришлось привалиться к стене всего в нескольких метрах от приемной, пережидая дурноту, чтобы не рухнуть посреди коридора.

Прикосновение к затылку прохладного полированного камня приободрило и прочистило голову.

Попыталась высказаться гордость, мол, обращаться за помощью — недостойно и вообще стыдно, но была быстро и невежливо заткнута. Потому что растянуться по дороге ещё менее достойно, а не попросить помощи, когда она действительно объективно нужна, — ещё и глупо.

Но, когда я почти уже отклеилась от стены, чтобы вернуться обратно в кабинет, меня отвлёк чужой, смутно знакомый голос, прозвучавший совсем рядом. Голос был странный — высокий и хриплый, каркающий.

— Всё-таки хороша, девка!

Вздрогнув от неожиданности, я распахнула глаза, дабы выяснить, кто это такой разговорчивый.

Увиденное меня, мягко говоря, озадачило.

Рядом стояла старуха. Скрюченная, высохшая, маленького роста, со сморщенным лицом и крючковатым носом; она напоминала какую-то странную птицу, причём давно и безнадёжно мертвую. Длинные редкие седые волосы разделены на пряди, часть которых переплетена пестрыми шнурками, а часть — прихотливо перехвачена нитками, и клоками свисали до талии, завешивая женщину дымчато-серым паутинным покрывалом.

Традиционный местный наряд, в покрое которого я не стала разбираться сегодня утром, напоминал на ней древний саван, особенно своим пыльно-белым цветом.

И только глаза — внимательные, ярко-желтые, звериные — выбивались из образа. В них читалась властность, мудрость и совсем не было старости.

— Кто вы? — решительно отстранившись от стены, спросила я.