Слово императора

Они не просто делали вид, что ничего не замечают, они действительно не обращали на странности своего императора никакого внимания, отводя взгляды машинально. Он у них всегда такой?

Я ничего не имела против его прикосновений как таковых — как показало утро, они могут быть более чем приятными, — но только в спальне! Ну или хотя бы не при посторонних. А то у нас про личную жизнь и темперамент кошаков тоже ходили разнообразные легенды, и эксгибиционизм был ещё не самым худшим вариантом. Хотя ревнивое порыкивание в ответ даже на неосторожные взгляды вселяло определённый оптимизм: меня, по крайней мере, не планировали делить с друзьями, а у нас такие слухи были весьма популярны.

В конце концов я не выдержала подобных проявлений чувств и предпочла совершить тактическое отступление, плюнув на изначальную цель визита. Было жизненно необходимо получить некоторую информацию о нравах и обычаях оборотней и понять, как следует вести себя с собственным мужем и как реагировать на его поведение. Интуиция подсказывала, что стоит «расслабиться и получать удовольствие», но разум был категорически против.

Не могла я расслабиться, когда мужчина недвусмысленно прижимал мои бедра к своим, и всё это — в присутствии посторонних. Вот когда самое время вспомнить всяческие видовые предрассудки, клеймящие двуликих животными!

Одно утешало: имелся надёжный источник подобной информации в лице Уру. Может, её затем ко мне и приставили? Кстати, надо бы выяснить, кому в голову пришла эта светлая мысль, и сказать тому «большое спасибо».

Но жизнь, как это часто бывает, решила внести в мои планы свои коррективы, вломившись в них буквально на выходе из императорского кабинета. Посреди приёмной на меня с рыком кинулась какая-то женщина; частичная трансформация мешала определить её точный возраст, но рост и фигура говорили сами за себя. В рукопашном бою с обученным профессионалом у меня бы не осталось никаких шансов (всё-таки кошаки в ближнем бою лучшие из лучших), но это был не боец, и, более того, женщина, а половой диморфизм у оборотней был выражен значительно сильнее, чем у иных разумных видов.

В итоге я скрутила сумасшедшую, несмотря на трансформацию, очень быстро и за неимением лучшего стянула руки за спиной её же собственными косами. Благо те спускались значительно ниже талии.

Рычать в болевом захвате уже не получалось, и скандальная особа перешла на тихое жалобное поскуливание, а я подняла вопросительный взгляд на секретаря.