Слово императора

Я принюхался внимательнее, раскладывая запах на составляющие, и понял: меня неимоверно раздражает именно запах начинающегося воспаления.

— Ваше величество, что вы делаете? — раздался неуверенно-хриплый голос, когда я после короткого раздумья решил всё-таки сделать доброе дело. И ей и себе; уж очень нервировала примесь гнили в собственном весьма приятном запахе моей супруги.

— Лежи и не дергайся, женщина. Я тебя лечу, — проворчал я, настраиваясь на долгий и трудный процесс. Зверь отзывался неохотно; он, похоже, тоже чувствовал себя отвратительно.

— Может, проще позвать доктора и достать аптечку? — предложила она, явно не понимая смысла моих действий.

— Не проще, — отмахнулся я. И она повела себя правильно: смирилась и расслабилась, облегчая работу. Умная девочка.

Лечение явно шло впрок. И, к слову, давалось мне гораздо легче, чем можно было ожидать, человеческий организм более чутко реагировал на это воздействие. Не удивительно, они к любой магии гораздо восприимчивее. Очень низкое внутреннее сопротивление, и иногда это даже неплохо.

Сосредоточенный на сложном выматывающем процессе, я не обращал внимания ни на изменения поведения женщины, ни на изменения её запаха. Заметил реакцию Александры только тогда, когда она вцепилась мне в волосы. И то поначалу отвлекся, лишь чтобы на неё рыкнуть, призывая к порядку.

Отвлёкшись же, сначала опешил, а потом мысленно обозвал себя идиотом. Потому что, во-первых, не подумал о подобной подоплёке моих действий, во-вторых, не заметил их последствий и, в-третьих, здорово ошибся в оценке этой женщины, посчитав её холодной.

Останавливаться на достигнутом я не стал и продолжил свои действия. Хотя сосредоточиться на достижении лечебного эффекта уже не получалось; я слишком увлекся процессом, упиваясь запахом желания женщины и с удовольствием наблюдая за реакцией.

Оказалось, её величество — весьма чувственная женщина, а сознательно соблазнять собственную жену — очень увлекательное занятие.

Не знаю уж и вряд ли смогу вспомнить, что происходило ночью, но утро в общей постели началось к обоюдному удовольствию.

Вставать не хотелось совершенно. Более того, возникли определённые чисто технические трудности. Если болевые и тошнотворные ощущения куда-то рассосались, то обыкновенная слабость навалилась с утроенной силой. Казалось невозможным пошевелить рукой или ногой, да и мысли в голове путались. Хотелось лечь и... нет, не сдохнуть, но уснуть на пару суток. Но такой возможности у меня не было.