Слово императора

И почему-то боли не было совсем; только нарастающий жар в теле, наслаждение и пристальный взгляд жёлтых глаз, проникающий, кажется, в самую душу...

— Ваше величество, вы меня пугаете, — пробормотала я, покосившись на императора. Руамар, лёжа на боку, нависал надо мной, подпирая ладонью голову, и разглядывал меня с задумчивостью, легкой усмешкой и откровенно гастрономическим интересом. Вторая его ладонь по-хозяйски возлежала на моём бедре, а наши ноги переплетались лодыжками. Левая стопа начала неметь, но шевелиться не хотелось.

— Врёшь, — отрезал он, тихо хмыкнув.

— Скорее, утрирую, — осторожно возразила я. — Вы очень странно на меня смотрите, и я опасаюсь проснуться в какой-то момент без руки или ноги.

Он, сощурившись, перевёл взгляд на моё лицо и пару секунд явно раздумывал, стоит отвечать или нет. Потом усмехнулся этак вальяжно и проговорил:

— Да я в очередной раз убеждаюсь, что Мурмар полный обрубок. То есть на вашем языке... идиот.

— Мурмар — это ваш младший брат, который отказался на мне жениться? — уточнила я.

— Да, — кивнул император и, не вдаваясь в подробности, в прямом смысле слова ушел от разговора.

Вышел из спальни в гостиную, оттуда — судя по всему, в ванную, и некоторое время я слышала шум воды. Потом послышался шорох, короткая возня, стук двери, и все стихло.

Несколько секунд я раздумывала, что это было и что же я такого сказала, что он ушел. А потом проснулся мозг и напомнил, кто я, где нахожусь и с кем только что разговаривала. Это я временно могу себе позволить разлёживаться, а у императора, надо думать, на такие развлечения нет времени.

Я ещё помню, сколько отцу надо было приложить усилий, чтобы выкроить вечер для общения с детьми. Учитывая, что рушец вообще не собирался жениться, ему за все эти несанкционированные траты времени придётся расплачиваться постфактум.

Вставать не хотелось — я уже и не помнила, когда последний раз доводилось вдоволь подремать и понежиться в постели, — да и особо не моглось. После специфической оборотнической терапии мне, конечно, стало легче, но слабость и определённые неприятные, местами болезненные ощущения присутствовали в изобилии.

Хотя и не в той убийственной концентрации, что утром. В общем, поскольку спешить было некуда, я решила подумать о смысле жизни в горизонтальном положении, на мягкой кровати.

Я видела три варианта собственного дальнейшего бытия.

Во-первых, можно шпионить и вести диверсионную деятельность, но это не самая лучшая идея.