Игроки

Он опять посмотрел на меня, и мне показалось, что глаза его очень близко, словно он стоит рядом, совсем рядом. И не было в этих глазах хоть грана любви, только холодная колючая пустота.

— Подождите в гостиной, — убито сказал папа. — Вы же понимаете, Шанталь нужно какое-то время, чтобы привести себя в порядок перед встречей.

— Стряхнуть пыль с хорошенькой головки? — рассмеялся лорд Эгре. 

Я подумала, что он вытащит меня прямо из потайного хода, но лорд решил соблюсти видимость приличий, поэтому лишь улыбнулся в мою сторону, поднялся и вышел из кабинета, предоставив нам возможность все обсудить без свидетелей.

Наверное, он рассчитывал подслушать беседу, но папа активировал артефакт-глушилку, что-то сказал и махнул мне рукой. Но что, я не услышала, так как находилась за зоной воздействия. Тогда он выключил артефакт и повторил:

— Шанталь, выходи. Я знаю, что ты здесь. Да и лорд Эгре знает.

Я нажала на рычажок и вышла в кабинет. Смущения я не чувствовала. Все перекрывал ужас.

Липкий, обволакивающий и леденящий душу. Ноги не держали, пришлось опереться на стену, чтобы не упасть. Потайная дверь с тихим шелестом закрылась. Как же хорошо было там стоять: поддержка с двух сторон…

— Ты все слышала, — папа не укорял и не спрашивал, — поэтому повторять не буду. И я не знаю, что делать.

Таким растерянным я его раньше не видела. Не думаю, что он сейчас способен мыслить более здраво, чем я. А я… Я ни на миг не могла ни на чем сосредоточиться, мысли метались как вспугнутые птицы.

Нет, нужно приходить в себя, и как можно скорее.

— Что в этих заявлениях?

— Ты же слышала.  Сфабрикованные писульки о моей нечестной игре.

— Сфабрикованные, ой ли? Хочешь сказать, что ты ни разу не жульничал? Уж со мной можешь быть честным.

— В нашем положении разницы нет, — не смутился папа, — ибо суммы там в любом случае завышены, и очень сильно. Если суд их признает достоверными, а он признает, сомнений нет, мы потеряем все, а я окажусь в тюрьме.

Что будет с тобой, ты слышала.

— Я лучше в монастырь уйду, — тоскливо сказала я.

— Не лучше. Из замужа можно выйти, из монастыря нет, — отрезал папа. — Речь не идет о немедленной свадьбе. Нужно растянуть помолвку на как можно дольше. Мы непременно что-нибудь придумаем. Понять бы, зачем ему нужен этот брак.

— Он меня не любит, — зачем-то сказала я.

— Не любит, — согласился папа. — Но хочет жениться. Настолько хочет, что сфабриковал против меня дело.