Чародейка

Ветер трепал мои волосы, хлестал ими по лицу, гнал волны по реке, что извивалась вдали мятой серебряной лентой. Руины поселка на том берегу лежали как на ладони. Я все гадала — какая из крыш моя. Может, та, из конька которой выросло дерево, или с длинной черной трубой, что обгоревшим перстом грозила небу, или та, которой не осталось вовсе.

— Вчера Первый сказал мне кое-что, — с усилием произнесла я. — Кое-что важное.

Рут вздохнула.

— Ты подслушивала, — утвердительно произнесла я.

— Я так скажу, — выпалила тетя.

Семь лет назад зеркало на одной из башен солнечного рубежа вышло из строя. Свет, идущий отраженным лучом к сторожевому посту сумеречного городка, погас. Отчего-то никто не поспешил заменить зеркало новым и исправить поломку. Говорили, что оно раскололось вдребезги, и настроить перекрестный луч тоже не получилось. Всего несколько часов без света. Для солнечной долины это ерунда, забава. Они приезжают к нам в Сумерки и жалуются на палящее солнце.

Но для городка, разместившегося по ту сторону реки, разбитое зеркало оказалось роковым.

Я зажмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то, но моя память была чиста, как свежевыпавший снег. Или напротив — черна, как самая глубокая ночь. Как я ни силилась поднять завесу тьмы, о прежней жизни не помнила ничего.

Лекарь объяснял это шоком. Рут сказала: к добру — меньше буду тосковать о потерянном. Я словно родилась в ту самую ночь, когда твари тьмы напали на город и уничтожили всех. Кроме меня.

А теперь Первый говорит, что все это не случайно.

Я должна выяснить правду.

— Я буду скучать, — сказала я, повернувшись к тете.

— Сомневаюсь, — усмехнулась она, ласково убрав прядь волос с моего лица и погладив меня по щеке. — Вряд ли в академии чаросвет у тебя будет время для скуки.

***

Бастиан не стал рассказывать о своих предположениях друзьям, но сам не мог думать ни о чем другом. Если он не ошибся, и в девушке из Сумерек горит свет, то скоро она приедет сюда, в академию.

— Найрин на тебя за что-то злится? — спросил Кейден Монтега.

Бас знал его с детства, но не считал другом. Уж больно себе на уме. И проницательный — в этом ему не откажешь.

— Найрин может делать все, что ей угодно, — ответил он.

Они спустились по мраморным ступеням во двор академии, и девчонки, что собрались стайкой под раскидистым кленом, захихикали, бросая на них кокетливые взгляды. Синие юбки до колен, белые блузки с широкими воротниками, синие пиджачки — Мэдерли бы пошло.