Чародейка

Новенькая? Не узнаю вашего лица.

— Мэдерли Эванс, — представилась я. — Обещаю, профессор Клювдис, больше это не повторится.

Класс сперва затих, а после грянул от хохота. Фалько страдальчески закрыл глаза ладонью. А профессор побагровела от гнева.

— Вон! — приказала она, ткнув пальцем в сторону выхода. — Закройте дверь с обратной стороны, девушка!

Я попятилась, захлопнула дверь и услышала.

— Надо же. Опаздывает, еще и хамит.

— Тень, — произнес нежный девичий голосок. — Чего еще от нее ожидать?

— Тишина. Продолжаем занятие.

Я отошла от кабинета и, вынув расписание, зашипела от досады. Над ним тоже кто-то явно поработал. Профессор Гильденсторм превратился в Гнильденбровь, а профессор Понки в Пончик. Остается догадываться, как на самом деле зовут преподавателя законов чар, но явно не Клювдис. Учитывая ее длинный нос, новый вариант имени точно не пришелся ей по вкусу.

Я понуро спустилась в холл, но Кейден уже исчез. Смочив ладонь в фонтане, протерла лоб и, подумав, пошла в библиотеку.

— Путалка? — спросил Расмус, когда я положила перед ним расписание. — Простая штука, но забавная.

— Ничего смешного, — буркнула я. — Как только им удалось это провернуть?

Понятно — как. В раздевалке перед боевкой. Кто угодно из девушек мог заглянуть в мою сумку и начаровать подставу. Я быстро сунула руку в боковой карман, но артефакт Первого был на месте. Выдохнув, я немного успокоилась, а Расмус протянул мне исправленное расписание.

— Такое случается, — попытался утешить меня библиотекарь. — Но лучше не оставляй вещи без присмотра. Теней не любят в академии чаросвет.

— А кого из теней вы знали? — полюбопытствовала я.

— А почему ты решила, что я кого-то знал? — ответил он вопросом на вопрос.

— При первой встрече вы по запаху поняли, что я из Сумерек. Выходит, чей-то запах вы знали очень хорошо.

Библиотекарь усмехнулся, полистал страницы книги, лежащей перед ним.

— Верно, — задумчиво сказал он. — У меня был близкий друг из Сумерек.

— Вы пытались его спасти? — вырвалось у меня. — Вы ведь были там, Расмус. На месте трагедии.

Он поднял голову, и мне показалось, что за темными стеклами очков вспыхнул свет. Я молчала, напряженно ожидая ответа, и мое сердце стучало так громко, что Расмус, верно, мог его слышать.

— Это не тайна, — отрывисто бросил он. — Да, я приехал на место трагедии первым.