Чародейка

— Если кто-нибудь узнает, нам попадет, — тоном училки произнесла Найрин, застегивая пуговки на его мундире, который накинула себе на плечи.

Знала ведь, что едет в Сумерки, отчего не взять одну из своих шубок? Бастиану не было холодно, но запах ее сладких духов, вечно остающийся на его одежде, раздражал.

Та девушка пахла ночным лесом, а у ее поцелуев был вкус диких ягод.

— Ты сама сказала, что вам надо оттачивать чарословие, — напомнил Фалько. — Тем более это так весело. Или ты ревнуешь Баса?

— Это было отвратительно! — взорвалась она.

— С тенью из сумерек! Ты бы еще слизошмыга облизал, Себастиан. Я бы на твоем месте хорошенько вымыла руки и прополоскала рот.

— А я бы на твоем месте заткнулся, — грубо сказал он, и Найрин, ахнув, захлопнула обиженно надутые губки. Только его это совсем не тронуло.

— Это была всего лишь игра, — растерянно произнес Фалько.

Да, просто игра. Но откуда такой взрыв эмоций? Тонкое нежное тело, светлая кожа, синие глаза — та девчонка была сама невинность.

Но желания будила самые темные. Как будто не он зачаровал ее вожделением, а она его.

— А ведь нас предупреждали о такой вероятности, — вновь заговорила Найрин, выбрав примирительный тон. — Эмоции заразны. Ты высший чар и зачаровал ее слишком сильно, Себастиан. Поймал отголоски ее чувств. В конце концов, пусть она всего лишь тень, но, тем не менее, половозрелая самка, которую к тебе потянуло. Понятно, что ты, как мужчина, инстинктивно не смог не отреагировать…

— Жаль, что ты влезла со своим компотом, — перебил ее Фалько, и Бас увидел его рыжий чуб и нахальную рожу в зеркале заднего вида.

— Я бы досмотрел. Но лучше вернуться туда и зачаровать ее самому…

— Не смей, — рявкнул Бастиан со злостью, которая удивила его самого, и все разом притихли.

Возможно, Найрин права. Это всего лишь отголоски чар. Чужие эмоции заразны.

Настолько, что он почти потерял контроль?

Глаза Мэдерли были темно-синими, как ночное небо, и в их глубине мерцала звездная пыль.

Сумеречная тень с чаросветом в крови? Вряд ли. Но проверить стоит.

***

Я с самого утра решила загрузить себя работой. Отскребла столы, подмела полы, перестелила белье у постояльцев на втором этаже. Однако заглушить воспоминания не удавалось. Я то и дело возвращалась взглядом к столу, на котором целовалась с чаром, и мои щеки предательски пылали. В конце концов я сбежала из таверны на крыльцо, которое давно не мешало вымыть.