Я ненавижу магические академии

– Что ж, пойдем другим путем.

Он встал из-за стола, схватил меня за руку и повел в мужское общежитие. Сопротивляться было бесполезно. Я старалась побыстрее перебирать ногами и мрачно размышляла, что в последнее время слишком часто ко мне относятся, как к чему-то несамостоятельному.

Кудзимоси ничего не стал объяснять, хотя я и пыталась узнать, что же он собирается делать. Скандал с Дершели в мои планы совершенно не входил. Я бы предпочла просто забыть о случившемся, но кто бы меня спрашивал? Перед дверью, из которой я так недавно выскочила, декан остановился, даже поднес руку, чтобы постучать, потом посмотрел на меня с некоторым сомнением и спросил:

– Фьорда Берлисенсис, я понимаю, что прошу сейчас невозможного, но не могли бы вы молчать во время нашего разговора с Дершели?

– А что вы собираетесь ему говорить, фьорд Кудзимоси? – насторожилась я.

– Так, понятно. Придется применить административный ресурс.

Я хотела спросить, о чем это он, и с ужасом поняла, что не могу сказать ни единого слова.

– Фьорда Берлисенсис, будете вести себя хорошо, сниму сразу после разговора с Дершели, нет – завтра утром.

И постучал в дверь. Открылась она сразу, как будто Кирби стоял за ней и ждал моего прихода. Страдальческая мина на его лице начала разглаживаться, как только он меня заметил.

– Я же говорил – вернешься, – довольно осклабился он. – Но теперь я тебе не заплачу, и не надейся.

Я тут же пожалела, что не могу ему достойно ответить. Пришлось лишь вздернуть подбородок повыше и окатить хама взглядом, которого он заслужил.

– А придется, фьорд Дершели, – заявил не замеченный им Кудзимоси, заходя в комнату студента и затаскивая меня за собой. – На вас поступила жалоба. Что вы не только не выполняете принятые на себя обязательства по оплате дополнительных занятий, но и подливаете запрещенные зелья. Фьорда Берлисенсис могла серьезно пострадать.

– Да я больше пострадал, – заныл этот грязный тип. – Она меня бросила одного в таком состоянии, а из средств противодействия у меня только холодный душ.

Тут я тоже обратила внимание на его бледный вид и мокрые волосы, прилипшие к вискам.

– Сама вон сразу нашла к кому прибежать, – продолжил он, чуть ли не всхлипывая от жалости к себе. – А еще строила из себя оскорбленную невинность, когда я честно сказал, почему ее приняли посреди семестра.