Я ненавижу магические академии

Отчистить, наверно, можно, было бы желание, но какой в этом смысл?

– Так вы откажете фьорду Хайдеггеру? Вы ведь понимаете, что испортите ему жизнь?

Я с нарастающим подозрением уставилась на визитера. А чего это он так беспокоится за куратора? Вдруг он влюблен не в меня, а в, прости господи, Мартина? Вон Ильма его сколько добивается, уж мог бы хоть раз снизойти к девушке.

– Естественное состояние человека – это свобода, – продолжал он вдохновенно вещать. – Если вы любите фьорда Хайдеггера, то ни в коем случае не выходите за него замуж.

Я только кисло улыбнулась. Попробовал бы он быть свободным на моем месте – без семьи, без денег и без надежд на будущее. Нет, лично я предпочитаю оковы брака, а он сам уж пусть распоряжается своей жизнью, как хочет. Интересно, а Воронье Гнездо вообще в курсе его мировоззрения? Думаю, девушку ждет неприятный сюрприз.

– Серен, я подумаю над вашими словами, – наконец удалось мне вклиниться в его монолог. – А сейчас, извините, мне в библиотеку надо, готовиться к докладу.

– А, ну да, – прервал он себя на середине фразы. – Конечно, пересмотреть свои взгляды на жизнь очень сложно, но иногда просто необходимо.

Он шел рядом со мной по лестнице и продолжал уговоривать. Фьордина Гримз выразительно посмотрела, явно намекая на предупреждение не водить мужчин, ведь за сегодня это уже четвертый, если считать за визитера зашедшего декана. Но я же их не вожу, они сами. Более того, я с неприязнью покосилась на Серена, я бы прекрасно обошлась без всех этих посетителей.

– Лисандра, добрый день, – сказал он радостно.

– Добрый день, Мартин, – ответила я, хотя этот день мне таковым уже не казался, а если учесть еще вечерний визит к Кирби… Да, нужно было с ним на субботу договариваться.

– Я заглянул узнать, как вам наш диспут.

– Это было так впечатляюще, – заметила я. – Так необычайно интересно.

Серен, который до этого некоторое время молчал, оживился и несколько расстроено сказал:

– А ведь мы еще не успели рассмотреть связь между забвением Бытия и сознательным отвержением Ничто.

– Да, это, наверное, очень печально, – ответила я, стараясь уложить фразу Серена в памяти для Элены. Фраза укладываться никак не хотела, и я пожалела, что нет с собой карандаша с бумагой. А то забуду напрочь, и чем тогда Элене очаровывать ректора?

– Но вы ушли до конца диспута, – заметил Мартин. – Я решил, что вам не понравилось.