Я ненавижу магические академии

Но такое непременно заметят, так что я уставилась на нарисованный символ и начала мечтать, как получу с Мартина законный поцелуй, причитающийся невесте. И размечталась до такой степени, что сразу после звонка направилась в Башню Магии Огня – в самом деле, мы уже несколько дней, можно сказать, помолвлены, а он пренебрегает своими жениховскими обязанностями.

Но вот незадача, как только я вошла в корпус дружественного факультета, почти тут же налетела на Серена. Он увидел меня, нахмурился, но подошел, поздоровался и спросил:

– Что вы здесь делаете, Лисандра?

– Ищу фьорда Хайдеггера.

Похоже, теперь мои ухищрения не находили понимание в сердце этого студента, так как он сначала недовольно поджал губы, как старая фьордина, а потом разразился бурной речью:

– Немало мужчин стали гениями благодаря девушке, немало мужчин стали героями благодаря девушке, немало мужчин стали поэтами благодаря девушке, немало мужчин стали святыми благодаря девушке, но кто в действительности сделался гением, героем, поэтом или святым благодаря девушке, ставшей его женой? Благодаря ей он становился лишь коммерческим советником, генералом, отцом семейства (Серен Кьеркегор, «Дневник»).

Но в этот раз мне было что ответить, не зря же я все воскресенье готовила доклад:

– А как же супруги Рикю? Маги воздуха, чьи совместные труды широко известны?

– Это исключение.

Мне вдруг ужасно захотелось выйти замуж именно за Мартина, назло этому спесивому типу. Вот прямо сейчас, чтобы посмотреть на перекошенную рожу Серена. Но, как говорила моя бабушка, не следует быть рабами собственных желаний. Особенно если впереди бал академии.

– Фьорд Кьеркегор, – холодно сказала я, – неужели вы считаете своего куратора настолько глупым и беспомощным, что он нуждается в постоянной защите и опеке? Вам не кажется, что унижаете его, думая, что он не в состоянии решить, как следует жить.

– Если бы я женился, я никогда не стал бы самим собой, – гордо объявил Серен.

– А Ильма о ваших взглядах знает? – невольно спросила я.

– При чем тут вообще какая-то Ильма? – недовольно сказал он.

Боги, как же мне стало жаль бедную девушку.