Чародейка

— Однако господин Анварен выступил против вашего участия.

Я поперхнулась воздухом, теряя смысл происходящего.

— А какое отношение ко мне имеет <i>господин Анварен</i>? — я недружелюбно зыркнула на упомянутого «господина».

— Ну как же, — искренне растерялся Олаф Копельштаф. — На время отъезда Виктора он ваш официальный представитель, — в доказательство мужчина даже помахал каким-то документом.

— Простите, что? — мои брови поползли на лоб. — Что это вообще значит? — Я потянулась за листом бумаги и, когда тот оказался у меня, быстро пробежалась по содержимому.

— У вас ведь нет родственников в Мальфгарде, — с какой-то виной в голосе произнёс декан. — Поэтому до возвращения вашего отца господин Анварен будет выполнять его обязательства. Теперь он ваше контактное лицо в экстренных ситуациях. И ответственность за вас несёт тоже он.

Я откинулась на спинку кресла, пытаясь собрать мысли в кучу. Ещё раз пробежалась по тексту: взгляд упал на дату заключения соглашения.

— Профессор Копельштаф, разве достигнувшие совершеннолетия в Мальфгарде не имеют права самостоятельно принимать решения? — Я не увидела, но буквально почувствовала кожей, как мой сосед недовольно вперился взглядом.

— Могут, — согласился ведьмак; уголки его рта растянулись в стороны — кажется, он был рад, что я коснулась этой темы.

— И всё же я настаиваю на отстранении от турнира, — не выдержал Шейн, подавшись вперёд.

— Господин Анварен, как верно подметила студентка Блэквуд, выбирать ей. Ваше мнение носит лишь рекомендательный характер. Вы можете урегулировать этот вопрос между собой, на большее повлиять не в моей компетенции.

Стоит ли говорить, что кабинет декана мы покинули не в лучшем расположении духа?

— Как это вообще понимать? — я была злой до чёртиков. Хорошо, что в такое время коридор оказался безлюдным и можно было не сдерживаться.

— Я пытался достучаться до тебя вчера, но ты отказалась слушать. Упрямая, как и моя сестра.

— И поэтому ты решил провернуть всё за моей спиной и пойти к декану? — Казалось, ещё немного — и я взорвусь от его непробиваемости. — Что за отвратительные методы?

Глаза Шейна сузились, а челюсти сжались.

— Ты когда-нибудь была в ответе за чью-либо жизнь? — леденящим тоном спросил он. Что-то в его лице поменялось.