Задача третья: судиться!

Особенно старались ведьмаки.

— Сколько времени вы состояли в отношениях с Эрленом Орвеевым?

— Я никогда не состояла в отношениях с Эрленом Орвеевым.

— Куда вы планируете потратить деньги, украденные в доме Ивсоревых?

— Я ничего не крала и не брала из их дома.

— Вы утверждаете, что владеете Элейским кинжалом, допустим. Вы говорите, что его не нашли при обыске, потому что он стал частью вашей ауры. Вот только доподлинно известно, что для не-оборотней это невозможно!

Для демонстрации пришлось снять жилетку и свитер, оставшись в одной майке.

— Видимо, вам известно не всё, или ваша доподлинность хромает на обе ноги, — не удержалась я от резкого ответа.

Они ошарашенно замолчали на секунду, и я уже обрадовалась короткой передышке, но вздохнуть не дали.

— Скажите, а кто именно пригласил вас в загородный дом Ивсорвых? — спросил Пумба-Ворожеенко.

— Меня никто не приглашал, меня привезли туда против воли, связав и опоив парализующим и блокирующим дар зельем.

— Скажите, вас больно задевало то, насколько сильно вас не приняли свои? Было ли вам обидно стать изгоем-полукровкой, дочерью бездарки? — продолжил он.

— Было обидно, что меня судили по внешним признакам, вешая ярлыки, вместо того чтобы узнать меня как человека. И да, конечно, травля была мне неприятна.

— И когда вам в голову пришёл этот блестящий план?

— Какой план? — не сообразила я.

В голове звенело всё сильнее, мысли ворочались неохотно, даже зрение начало подводить. Пумба-Ворожеенко терял человеческие черты и всё сильнее походил на мерзкого кабана.

— План сговориться с другими изгоями и жестоко отомстить элите ведьмачьего общества, цвету семей нашего племени. Изящный план, такая подстава, такой размах. Я в восторге, — елейно улыбался Ворожеенко. — Или же это настолько гениальная импровизация?

— Это не план, не подстава, не провокация и не шутка. Похищение, угрозы, связывание, заточение в камеры действительно произошли.

Мой ответ разозлил толстяка, и новые вопросы стали ещё более изощрёнными.

Первым устал Чернокнижнов. Он начал тереть переносицу, чаще моргать, пытался разминать шею. На взгляд я определила его ранг как второй и точно знала, что он слабее меня. Допрос измучил и его.

Оборотни и Виденеева держались хорошо.

На чём именно держалась я сама? Понятия не имею. Кажется, на метке.