Мой любимый домовой

И заметно сразу, что эти двое недоедают. А то, что он бил их… Гордерик это видел сам и не раз.

Ему было странно, почему Дьюк так относится к своей семье, пока не понял одну простую вещь – мальчишка не его сын. И Дьюк не просто это подозревал, он это знал. В тот момент Горд даже испытал некое извращённое удовольствие: наставила муженьку рога, пока тот на заработках наёмником колесил земли и Тёмную Пустошь? Но, приглядевшись к ней, понял, что опять всё не так.

Дьюк не оставлял попыток призвать Гордерика, воя по ночам в сарае на все лады моё имя, чем весьма нервировал его.

Признаться, первые разы Горд от души повеселился, глядя на ошарашенное лицо негодяя, когда призыв не сработал.

– Гордерик Махонад! Гордерик Махонад! Приди на зов своего хозяина! – выл этот неудачник почти до самого утра, но до дуболома так и не дошло, что имя мага не является именем того, кто занял его место, а значит, всё было зазря.

Хотя, будь Дьюк хоть чуточку умнее, понял бы сразу, ещё там, сидя с магом у костра в лесу Пустоши, что даже они настоящих имён никому не говорят.

В них сила, магия. А в нём этого не было ни капли. Как и ума.

Всё торжество и веселье в нём тут же сошли на нет, когда он увидел, что досаду отнеудачи Дьюк выместил на жене. Боги! Она даже не кричала и не пыталась защититься, видимо, давно привыкнув к беспричинным вспышкам ярости Дьюка.

А Горд… Впервые был так близок к тому, чтобы вмешаться. Наверное, в нём заговорила человечность, оставшаяся от мага…

Наёмник стал бить её всякий раз, после каждой попытки.

Но сегодня, видимо, окончательно потеряв терпение добиться от него покорности, Дьюк был особенно жесток.

В пробирающей до дрожи предрассветной тишине эта мразь месила кулачищами девушку, посмевшую спать, пока он, хозяин дома, бодрствует. Она зажимала ладонью рот, заглушая стоны, но Горд отчётливо слышал хруст костей в её тонком теле, и от этих звуков у него наверняка застыла бы в жилах кровь, будь он во плоти: даже твари Пустоши не так жестоки...

Испытывая перед девушкой какое-то острое, незнакомое чувство и предвидя непоправимое, Горд всё же решил помочь ей.

Бесшумно выскользнул на улицу и постарался отвлечь Дьюка стуком в ворота. Будто бы кто-то пришёл. А затем, чтобы имитировать наличие чужого, шуганул старого пса, отчего тот испуганно забрехал, прячась в будке.

Дьюк, недовольно ворча, достаточно быстро показался во дворе, а он вернулся обратно, и в первое мгновение ему показалось, что девушка умерла.