Искра

Валлийцы не обращали внимания ни на маску, ни на чешую Райдера, будто в зеленовато-черных бляшках нет ничего особенного, а бархат на лице — просто прихоть. Меня они тоже сочли прихотью хозяина — неизвестную девчонку, найденную на пустоши: кажется, Райдер не счел нужным объяснять им, кто меня привез и зачем, и спустя неделю моего пребывания в доме — когда Ллойды убедились, что серебро не пропадает, а ночую я в отведенной мне постели -

Тини, милая, слуги всегда знают, чем занимаются их хозяева. Иногда даже больше, чем те сами друг о друге

— плохо скрываемое осуждение девицы без компаньонки сменилось настороженным любопытством.

* * *

Впервые я рискнула выйти через десять дней, когда поняла, что сидя взаперти — напротив старого зеркала, почти не двигаясь, — начинаю сходить с ума: накручивая себя, приглядываясь к теням, прислушиваясь к звукам, прогоняя жуткие мысли, что будет, если, и все равно представляя изуродованное проклятием лицо Райдера, пусть мужчина даже не пытался ко мне прикоснуться.

…сыр — он только в мышеловке.

— Я просто посмотрю, что там, снаружи, — пообещала я сиру Гавейну, улыбающемуся мне с гобелена. — И сразу вернусь.

О том, что попытаюсь найти еще и укромный угол, говорить не стала.

Дом был стар. Очень, очень стар — кое-где за отошедшими деревянными панелями виднелся дикий камень стен, плиты пола потрескались, а рамы рассохлись, и на подоконниках из валлийской сосны скапливалась мутная вода. Окна узкие, забранные решетками, и очень похожи на бойницы, особенно в коридорах; в жилых комнатах, по крайней мере, в моей, их расширяли.

Весь первый этаж занимали кухня и переделанная из обеденного зала гостиная, она же столовая, с тяжелой неуютной мебелью, камином и оружием на стенах. Прятаться там было решительно негде. Я долго рассматривала резных драконов, изрубленные щиты и не потерявшие заточки мечи, длинный лук со снятой тетивой и стрелы к нему, висящие оперением вверх. Их железные наконечники темнели бурым.

Второй этаж, куда вела узкая лестница, почти весь был заперт: четыре из шести дверей не открылись, и только пятая, последняя, распахнулась от легкого прикосновения. Ойкнув, я сообразила, что это спальня Райдера, и сбежала, успев заметить только распущенные занавеси балдахина, непогашенный камин и тяжелые мужские ботинки у порога.

Библиотеку я нашла в другом конце коридора, за лестницей. Книгам и книжным шкафам я обрадовалась, как лучшим друзьям.