Дом последней надежды

Каждый месяц он приходил и кричал, беспокоя не только кошку, но и соседей, и без того не слишком-то довольных нашим присутствием. Он кидал камни и однажды помочился на ворота, выказывая всю степень уважения к моей персоне…

Он был нагл.

И по-подростковому самоуверен. Но это не мешало ему приносить кошелек в целости и сохранности. Впрочем, Иоко, даже зная, что ни один из слуг Наместника не рискнет обманывать его столь нагло, медленно пересчитывала деньги, порой проверяя их на зуб.

И паренек стоял.

Ждал.

Пританцовывал от нетерпения: в его сумке была не одна дюжина таких вот, зачарованных на крови кошельков, открыть которые могли лишь те, кому деньги были предназначены.

Я высыпала монеты на тарелку и молча протянула кошель мальчишке.

- Есть хочешь? – спросила, глядя на горсть серебра, которую мне предстояло использовать наилучшим способом. Знать бы еще каким.

- Есть? – он нахмурился.

- Лепешки. И вяленое мясо. Будешь?

Гордость в нем боролась с голодом. У Наместника, полагаю, хорошо кормили, но мальчишка пребывал в том возрасте, когда съеденное переваривалось быстро.

- Постой здесь, - я развернулась и направилась к дому.

- Госпожа! А… а деньги?

- Ты же присмотришь за ними?

…я надеюсь, ибо не хотелось бы заниматься поиском монет в чужих карманах. Впрочем, памятью Иоко обладала отменной, а монет было не так много, чтобы исчезновение нескольких осталось незамеченным.

Я вернулась с хлебом и мясом, которые протянула гонцу.

- На. И не трогай больше кошку, а то вдруг и вправду бакэнеко?

…деньги мальчишка не тронул.

И настроение поднялась. Я передала чашу с серебром Шину, которая глянула на меня как-то… странно?

- Вы уверены, госпожа?

Я пожала плечами.

- Ваша матушка… посетит нас сегодня, - Шину тронула монетки пальцем и протянула чашу мне. – И возможно, будет недовольна…

И вновь я чего-то не знаю.

Не помню… и хорошо, что колдунов и одержимых здесь не сжигают. Это я уже успела выяснить.

- Возьми. Нам они нужнее.

Если я правильно помню, то матушка Иоко отнюдь не бедствует.

Монеты Иоко помнит.

Она помогала пересчитывать их, укладывая ровными рядами в специальные шкатулки. В одну помещалось ровно две тысячи монет. И седовласый поверенный пробегался пальцами по ребрам, то ли пересчитывая за Иоко, то ли просто наслаждаясь этим прикосновением.