Дом последней надежды

Не сомневайтесь, госпожа, у меня глаз хороший… меня супруг мой покойный, да будут боги милостивы к душе его, всегда к старьевщику брал…

- А чем вы торговали?

Красный дракон распростерся над морем.

Гора.

И деревушка на горе.

И одинокая сосна, вытянувшая ветви над морем… и вправду сложный рисунок, который местами поблек, а порой и вовсе стерся.

- Сперва-то рыбную лавку держали, - призналась Шина. – А после-то… море всякое приносила. То вазы, то фигуры всякие… он у меня разбирался и меня учил…

…подпольный антиквар?

Что ж, если так, то мне несказанно повезло.

В этом я вскоре убедилась: помимо предметов старины, которых к удивлению моему в доме обнаружилось немалое количество, она разбиралась и в вещах сугубо бытовых.

Цены на рис.

Масло.

Ткани и нитки. Где покупать стоит, и надо ли торговаться, кто дает честную цену, а кто рис, перед тем как на весы кинуть, у воды держит… тысяча и одна мелочь, которые самой Шине казались вполне обыденными, а нам были жизненно важны.

…Иоко обманывали.

Бесстыдно и не испытывая, полагаю, ни малейших угрызений совести, поскольку, одинокая, отвергнутая обоими родами, она априори являлась изгоем, как и те, кому случилось попасть под крышу ее дома.

Ничего.

Все изменится. Я, быть может, не умею находить общий язык с людьми, но деньги… деньги – дело иное… и вот на седьмой день мы с Шину и Араши, которая изъявила желание выбраться за ограду, покинули дом. Серебра по уверениям Шину должно было хватить, чтобы закупить самое необходимое из продуктов.

А заодно уж пройтись по торговым рядам…

Город…

Иоко почти не видела его, ибо женщине благородного рода – да-да, именно – не пристало разгуливать по городу. Женщины благородного рода благородно восседают на шелковых коврах, занимаясь делами важными и пустыми.

Вышивкой вот.

…каллиграфией.

Или резьбой по сухим косточкам абрикосов, некоторые, правда, предпочитали вишню, но это, как говорится, дело вкуса.

А если вдруг возникала нужда покинуть дом, то женщину благородного рода несли на паланкине или, на худой конец, она восседала на спине мула, стыдливо прикрывая лицо бумажным зонтиком.

Еще допустим был вариант, когда ее, бедняжку, усаживали в тележку рикхи, но тогда помимо зонтика требовалась бумажная маска, дабы нечестивый взглядом своим случайным не оскорбил…

…Иоко в городе бывала. Несколько раз за всю жизнь свою, и память ее сохранила смутное ощущение беспокойства.

Недовольства.

Ей было неуютно вне бумажного кокона стен.