Единственная для рыжего опера

Кин, может, и остался бы, трусить под дождем в собачьей ипостаси — удовольствие ниже среднего, но ведь злоумышленники ждать хорошей погоды не будут, так что надо было идти, пришлось даже жалобно поскулить, чтобы девушка уж точно не вздумала уйти без него.

Тяжело вздохнув, Броса надела псу ошейник, пристегнула поводок и, прихватив здоровенный прабабушкин зонт, чтобы хоть немного прикрыть от дождя Кани, отправилась на автобусную остановку. К счастью, долго ждать им не пришлось, да и дорога была не слишком грязной, так что по прибытии в больницу удалось обойтись только мытьем собачьих лап, а не всей собаки целиком.

Кин сразу же направился на свою подстилку в целительской, а Броса пошла на обход, не став изменять привычного порядка и оставив палату Трура напоследок. В этот раз рана пациента Хундурина выглядела просто замечательно: никакого воспаления не было вообще, да и края уже начали срастаться.

— Ну вот, еще два-три дня и вас можно будет выписывать, — улыбнулась Труру целительница.

Но, вопреки её ожиданиям, оборотень этой новости не обрадовался, а наоборот, с тяжелым вздохом печально произнес:

— Значит, у меня больше не будет повода увидеться с вами.

— А вам для этого нужен какой-то специальный повод? — с подчеркнутым удивлением поинтересовалась девушка.

— Могу ли я это расценивать как потенциальное согласие встретиться со мной за пределами больницы? — оживился Трур.

— Можете, — благосклонно кивнула Броса.

— И телефончик свой мне дадите?

— И телефончик дам, и даже ваш номер запишу, чтобы не пропустить звонок, а то я на звонки с незнакомых номеров не отвечаю, названивают тут всякие.

— Вам кто-то докучает? Кто? Вы только скажите, я с ним разберусь! — решительно заявил оборотень.

— Буду иметь в виду, но надеюсь, что до этого не дойдет.

Они обменялись телефонами, и Броса отправилась по своим делам, а Трур завалился на кровать, мечтательно уставившись в потолок и представляя, как уже совсем скоро сможет пойти с ней на настоящее свидание.

Когда ближе к вечеру Кин заскочил в Хундурину в палату, чтобы еще раз обсудить порядок действий в случае, если ночью заметит что-нибудь подозрительное, Трур спросил, предварительно снова подперев дверь тумбочкой:

— А ты не знаешь, кто там ей названивает?

— Знаю, — ответил Кин, оборачиваясь человеком, — мы же на всех троих потенциальных подозреваемых подробное досье составляли.