Тайный узел

– Ясно, то есть он держался на расстоянии, – понял, что хотел сказать Стрешнев, Виталий Викторович.

– Можно и так сказать. В какой-то степени это понятно, ведь он был успешным предпринимателем. Деньги у него водились. А они всегда требуют какой-то осторожности. А уж в наше неспокойное время тем более.

– А чем он владел, можете сказать?

– Двумя магазинами и коммерческим рестораном.

– А что вы можете рассказать о его супруге?

– О ней могу сказать еще меньше, – промолвил Геннадий Васильевич. – Ее зовут Нина.

– А откуда именно?

– Не могу вам сказать точно. До того как вышла замуж, жила одна в каком-то общежитии на окраине Казани. Как-то пожаловалась моей жене, что голодала, перебивалась какими-то разовыми заработками. Потом каким-то образом сошлась с Печорским и вышла за него замуж. Что в итоге? Он получил молоденькую супругу, младше его на тридцать с лишним лет. А она – состоятельного человека, способного без труда ее прокормить и приодеть.

– То есть получается, что это был брак по расчету? – быстро глянул на Стрешнева Виталий Викторович.

– С уверенностью сказать не могу, – после довольно продолжительного молчания промолвил Геннадий Васильевич. – Может, у них была и любовь… Поначалу они вроде бы неплохо жили. Все время были вместе. Модест Вениаминович был человеком небедным, на супругу не скупился: украшения ей дарил разные, одевал ее с иголочки.

– А потом что-то изменилось? – поинтересовался Щелкунов.

– Да по-всякому случалось… Жена мне рассказывала, что в последнее время они не очень-то и ладили, – ответил Стрешнев. – Я и сам Модеста не раз хмурым встречал.

– А ваша супруга сейчас дома? – посмотрел на него Виталий Викторович.

– Конечно, а где же ей еще быть? – последовал ответ. – Там и гости, и она… Праздник все-таки.

– Мы тут немного осмотримся, и я чуть позже с ней поговорю, вы разрешите? – продолжал смотреть на Геннадия Васильевича майор Щелкунов, и можно было подумать, что это не офицер милиции, а сама вежливость и тактичность в образе милиционера.

– Хорошо, – бесцветным голосом произнес Геннадий Васильевич, пожимая плечами, совершенно не понимая, зачем майору милиции понадобилось его разрешение на разговор с супругой, когда служитель правопорядка волен расспрашивать кого бы то ни было согласно служебной необходимости и по собственному усмотрению.