Прах любви

Вот кто меня просит душу изливать, ещё и при войске? К чему эти откровения?

— Хочешь, он будет желать смерти, долго и мучительно?

Крей на это заявление истерически хохотнул и опустился на пол.

— Ты опоздал, сотник, — сквозь смех произнёс Орхус. — Эта тёмная тварь уже отняла у меня всё, мне осталась только жизнь, которая ничего не стоит.

Театр абсурда какой-то, Матс буравил Крея тяжёлым взглядом и сжимал кулаки, Крей, сидя на полу ухохатывался, давясь проклятиями в мой адрес, воины старались слиться со стенами и сделать вид, что их тут вообще не было.

В коридоре повисла неловкая пауза, даже Крей стал икать более деликатно, а я пересилив растерянность, шагнула к ним навстречу. Огромный хмурый мужик, старался прикрыть своим телом потерянную и очень бледную женщину, не уступающую ему габаритами.

— Алексия? — вглядываясь в моё лицо, пробормотал мужчина и получил удар в бок от жены.

— Простите, княжна, — попыталась рухнуть на колени женщина, но мужчина её поймал у самого пола, не дав коснуться каменных плит.

— Она уже сгубила дочь, не смей унижаться, — прошипел он на всхлипывающую мать.

Вот так, не Крей, не интриги, не жажда обрести положение в обществе, а я сгубила Маришку. Как же мерзко.

— Вы уверены, что все беды от меня? Не боитесь, что я выставлю счёт? — раздосадовано бросила я.

— Умоляю, княжна, пощадите, — взмолилась женщина, сумевшая упасть всё-таки на колени и тут же поползшая в мою сторону.

— Меня никто не жалел, в первую очередь ваша дочь, — отрезала я, отвернувшись от них.

— Довольно, — преграждая дорогу матери Маришке и закрывая меня собой, отрезал Матс. — Не стоит опрометчиво кидаться обвинениями.

Матс вкратце обрисовал ситуацию, не щадя ничьих чувств. Женщина залилась слезами, кузнец же хмурился всё сильнее, но чаще задерживался взглядом на Крее, чем на мне.

— А ещё князь, надежда мира, — плюнул он на голову муженька, всё ещё истерично улыбающегося.

— Что ты хотела сделать? — шёпотом спросил Матс, когда всё внимание родителей сосредоточилось на Орхусе.

— Милосердие, — криво ухмыльнулась я.

По моему взмаху, дверь в камеру Маришки распахнули и она кинулась наружу, не разбирая дороги. Маришка, не изменившаяся с нашей последней встречи и выглядящая бабушкой своей матери, кидалась на всех подряд. Выла, кусалась, старалась нанести удары воинам.

Один из стражей ловко поймал её, и зафиксировав руки за спиной, прижал к себе, выжидающе замер со своей добычей.