Лиса в аптечной лавке

Он оглядел комнату — медленно, внимательно, и во взгляде его промелькнула непонятная горечь. Разом перестав обращать на меня внимание, он наклонился, поднял с пола… кажется, это было кольцо. Широкое гладкое кольцо вроде наших обручальных, только медное. Покрутил его в пальцах.

— А я-то гадал, почему артефакт не сработал, — непонятно произнес он. Сжал кольцо в кулаке так сильно, что побелели костяшки.

— Что это? — не удержалась я от любопытства.

— Первый артефакт, который я зачаровал уже по-взрослому. — Он снова усмехнулся, как-то очень невесело.

Ксандер опустил артефакт в карман и безошибочно двинулся к углу, где был вход в скрытую комнату. Я замерла — неужели заклинание пропустит и его? Нет, переливчатая пелена оставалась на месте.

— Откройте, — попросил он.

Я заколебалась, растерявшись, — слишком уж непривычно было слышать в его голосе просьбу, а не приказ.

— Пожалуйста, — добавил Ксандер, этим окончательно меня добив.

Я молча коснулась рукой шкафа, тот отодвинулся.

Муж шагнул вслед за мной, остановился у книжных полок.

— У графа Монро была великолепная библиотека, — задумчиво произнес он.

Графа? Со слов Люции мне показалось, что титул у меня появился лишь после замужества.

— Я все гадал: уцелела ли она. Смешно, как будто книги могут заменить людей.

Казалось, он вовсе забыл о моем существовании, разговаривая сам с собой. А я вдруг обнаружила, что любуюсь им: уверенной посадкой головы, чеканным профилем.

Да что за дурь в голову лезет!

Я мотнула головой, отступила к стене и ойкнула, когда деревянная панель под моей лопаткой сдвинулась, точно живая. Обернулась — в стене появилось отверстие, совсем небольшое, с открытку. Внутри лежала старая фотография.

Нет, не совсем фотография: стеклянная пластинка с негативом. Я взяла ее в руки, качнула — и под другим углом негатив превратился в фотографию.

— Папа… — вырвалось у меня.

Мужчина на дагерротипе — кажется так назывались первые фотографии на стеклянной пластинке — был чуть старше меня-настоящей и одет по местной моде, но я его узнала.

— Здравствуй, лисенок, — сказал портрет, и я едва не выронила пластинку.

Глава 8

— Надеюсь… — Он замолчал, словно осекшись. — Все, что мне сейчас остается — это надежда. Что… один человек успел предупредить твою маму. Что она смогла уберечь тебя. Что это мое последнее послание тебе передадут.