Добро пожаловать в СУРОК

Всем спасибо! — после чего уходит со сцены.

— Блин, вот ему в душу-то плюнули, — снова слышу с соседнего ряда, но на сей раз согласна полностью.

Бросаю взгляд на Руслана. Сидит, рассматривает сложенные на коленях руки. Стыдно?

На сцене появляется Жанна, чтобы отключить и убрать микрофон.

— Эх вы, — бросает укоризненно в сторону притихшей аудитории и тоже уходит, потушив на сцене свет и ясно давая понять, что собрание закончено.

— Бедный Стас, — вздыхает Янка.

Ладно, сейчас не время напоминать, что для нее он Станислав Сергеевич.

Воспоминание 60

Собрание не проходит бесследно, и весь остальной день весь Сурок пребывает в возбуждении.

За ужином и вовсе пыль столбом — наконец-то все можно обсудить, никуда не торопясь.

— Извиняться пойдешь? — шепотом спрашиваю Любимова, убедившись, что ближе всего к нам за столом расположилась Янка. Но она безопасна: на голове наушники, а музыка в них настолько громкая, что слышна даже на расстоянии.

Русик неопределенно дергает плечом.

— А свет по ночам? — и с надеждой поднимает на меня глаза. — И… — не договаривает.

Мысленно матерюсь. Вот же настырный.

— Так иди и спроси, — советую. — Опять соберет всех и расскажет, — выходит насмешливо и, скорее всего, обидно. Рус поджимает губы.

— Ты права, — произносит через некоторое время. — Просто…

Он не договаривает, что «просто», а я не расспрашиваю. Просто ему захотелось побыть детективом, наверное. Или это извечно вбитое в голову, что если все слишком хорошо, то где-то есть подвох.

— Я никому не скажу, — обещаю и встаю из-за стола.

Воспоминание 61

16 мая

Мало спишь — не высыпаешься. Много спишь — организм расслабляется и хочет еще. Вчера я отказалась от предложения старосты позаниматься (только потому, что устала — буду думать так) и уползла в свою комнату сразу после ужина. Через час уснула и проснулась только с будильником.

Как всегда, появляюсь в аудитории последней. Мне так нравится: куда спешить? Лясы точить с одногруппниками?

Сажусь, открываю тетрадь, готовлю ручку.

— А где твой? — раздается над ухом.

Вскидываю голову: Яна, смотрит вопросительно.

— В смысле? — не понимаю.

Кто — мой? Бабай в саду, где же ему еще быть? Больше никого «моего» в этом месте не имеется.