Добро пожаловать в СУРОК

Деметра, что ли? Или кто там у них отвечал за плодородие?

Все, на фиг, домой-домой-домой. Сейчас главное: не сходить со светлеющей в темноте тропинки, и она выведет меня к замку, как Нильса хлебные крошки.

— Ай!

Спотыкаюсь о невидимый во тьме камень и чуть не падаю. К счастью, не подворачиваю ногу, только большому пальцу досталось. Матерюсь в голос. Некстати приходит в голову, что Нильс — это из другой сказки, а по крошкам шел Мальчик-с-Пальчик.

— Лера? — вдруг доносится из темноты так неожиданно, что от испуга я матерюсь снова.

— Ты где?!

Никого не вижу, кроме Деметры под боком, Посейдона позади и впереди еще кого-то белого, до кого я так и не дошла.

— Тут!

И зря не дошла. Голос оттуда. Вздыхаю и, чуть прихрамывая, двигаюсь на звук.

Ну, здравствуй, Артемида. Вот тебе и колчан со стрелами за спиной, и олененок у колена. Щуплая фигура Руса выныривает откуда-то из-за оленьего бока. Лунный свет отражается от его светлой шевелюры не хуже, чем от поверхности статуй.

— Я думал, ты не придешь, — произносит тихо.

— Я думала, можно назначить место встречи поближе, — шиплю; приседаю на корточки, разминаю ударенный на ноге палец.

— Ты заблудилась, что ли? — изумляется Русик.

— Вроде того, — не желаю вдаваться в подробности; выпрямляюсь. — Ну и место. Тут жутко, как в склепе. Извини, что опоздала, но пошли-ка назад. По пути поболтаем, — делаю пару шагов по направлению к замку, но быстро понимаю, что за мной никто не идет.

Топчется у своей дурацкой Артемиды.

— Давай тут, а?

— Давай, — сдаюсь со вздохом. — Что случилось-то? — должно же было случиться, правда? Просто так не ждут часами в темноте под боком у статуи. — Ты же не?.. — не оканчиваю. Сама не знаю, что он «не», и как это сформулировать. Рус молчит, топчется на месте, и я понимаю, что все-таки «не». Немного расслабляюсь. — Выкладывай, — настаиваю.

— Ты в курсе, что из группы «Б» ушла в начале недели девушка? — спрашивает Руслан, решившись.

Неожиданно.

— Нет, — отвечаю честно.

— Ну, рыженькая такая, невысокая. Аля Скворцова.

— Нет, — повторяю. Свою группу я запомнила, к параллельным особо не присматривалась. Миша есть шумный, его помню. На крыльце меня обложила вроде бы Лида… Или Ида? Да какая разница? — В чем дело-то, Рус? — опять мнется. — Рус, — настаиваю, окончательно коченея. Продолжит играть в застенчивость, то ухожу — и его проблемы.