Добро пожаловать в СУРОК

Пойми, мы все тут готовы помочь учащимся преодолеть трудности. Особенно в первое время. Особенно после потери, как случилась у тебя.

Стараясь не морщиться, аккуратно вытаскиваю свою конечность из чужой хватки. Князев следит взглядом за моим жестом, но не удерживает, и даже несколько смущенно убирает свои руки в карманы пиджака. Что это было, хотела бы я знать.

— То есть вы меня оставляете? — уточняю. — При условии, что я не буду бить остальных студентов? — бред какой. Просто поверит на слово?

— Пока да, — улыбка на лице Станислава Сергеевича по-прежнему доброжелательная.

Но я отчего-то ни капли не верю в ее искренность. Я чуть ли не физически чувствую давление его обаяния. Магия это или природный дар, но он втирается в доверие почти насильно, а оттого топорно и заметно.

— Ладно, — внутренне собираюсь, чтобы при первой же возможности вскочить и мчаться к двери. — Я могу идти?

— Зайди ко мне на следующей неделе, хорошо?

Готова зайти раньше, если найду доказательства его вины в смерти Любимова.

— Обязательно, — обещаю.

Не знаю, что это, интуиция или банальная неприязнь к безумно красивому, но, как мне кажется, совсем не такому, каким он сам хочет показаться, мужчине. Но режим «бежать, бежать, бежать» включается в моей голове на полную мощность.

— Тогда до встречи, — улыбается Князев.

И я пулей срываюсь со стула.

Глава 20

Воспоминание 89

26 мая

— Ты, кстати, так и не сказала, как вел себя Князь.

Ночь, пустые полутемные коридоры, и мы, два идиота, которым не до сна.

Кошусь на спутника с усмешкой. Он опять весь в черном, я снова — нет.

Пожимаю плечом. А что рассказывать? О том, как директор давит на меня своим обаянием? Заявить, что он применил магию, чтобы втереться в доверие? Тоже не могу. Может, это у меня какая-то обостренная реакция на этого человека. Сказала бы, что это из-за того, что подозреваю его в убийстве. Но тоже нет — при первой беседе с Князевым я реагировала на него точно так же.

— Так и ты не сказал, — откликаюсь.

— Я слышала, тебя он сегодня тоже вызывал по громкой связи.

— Да тоже особо нечего рассказывать, — Костя замедляет шаг и машет мне рукой, прося остановиться. Послушно замираю, а он осторожно выглядывает из-за угла, после чего дает отмашку — чисто. И мы продолжаем путь. — Велел мне, как старосте, разобраться, что творится со взаимоотношениями в моей группе. И, опять же как старосте, глаз с тебя не спускать.

— Что ты и делаешь, — усмехаюсь.