Желанная герцогиня

Желанная герцогиня

Настя Любимка

Глава 1

Темница Адмана, столицы Нармада

456 ход от Четвертого Исхода (за половину хода[1] до появления Анастасии Павловны в этом мире)

– Тварь!

Глухой удар, последовавший за возгласом, заставил мужчину, висящего на цепях, хрипло рассмеяться. Боялся ли он того, что с ним собирались делать? Нисколько.

Он знал, что с ним не станут церемониться. Не будут торговаться с его королевством за жизнь посла, пусть и очень ценного. За такие знания убивают. Чем, собственно, в темнице и занимались последние пять вех[2].

Пленник жалел лишь о том, что не успел сбежать. Что был так ловко обведен вокруг пальца, что даже не успел отправить вестника отцу. И сейчас, находясь в кандалах, блокирующих магию, мог лишь плевать в лицо королю Нармада, который явно наслаждался пытками и вместе с тем был зол, потому что ничего не смог вызнать у узника. Ни один из его методов не сработал, и язык посла не развязался.

Мужчина не боялся умереть и не жалел о том, что не сможет продолжить свой род, не жалел о том, что принесет в свою семью горе, как и том, что заставит свою невесту оплакивать его.

Он жалел лишь о том, что не сумел передать весть о планах короля Нармада, рассказать о том, к чему тот готовится и что желает совершить!

Но чего он не ожидал, так это следующего приказа, заставившего мужчину пожалеть, что его жизнь не оборвалась вехой раньше...

– Принесите радрак!

– Мрази!.. – едва слышно просипел заключенный, сжимая кулаки. – Будьте вы прокляты!

Процедура казни для пленного прошла как в тумане.

Он не мог вспомнить, в какой точно момент на шею был надет артефакт, и когда спали его кандалы. Он не мог противиться воле чудовищной магии, заключенной в радраке.

Под злорадный смех короля Нармада, который упивался болью пленника, изможденный мужчина совершал хаотичный оборот.

Его тело менялось стремительно – почти двадцать обращений одно за другим за короткий период, от громадного медведя до черного ворона, пока в итоге не обрело вид исхудалой плешивой собаки.

И это не было бы столь страшно и неприятно в прежней жизни. Посол давно контролировал свой дар и неоднократно прибегал к его различным формам. И даже делал это в почти такие же короткие промежутки времени. Однако сейчас он был слишком измучен, чтобы защитить свой разум.

Все это время сознание приговоренного менялось так же стремительно, как и его тело. Каждый новый образ рвал сознание, уподобляя его тому существу, в которое мужчина превращался.