Желанная герцогиня

К слову, а личная служанка Сарвенды (вообще, их как минимум трое быть должно) чего из кареты не выходит?

– Остановитесь! Его светлость не простит!..

Удивилась ли я, услышав визжащий голос любовницы мужа?

Нет. Как и тому, что та поспешно, лупя собственную служанку за нерасторопность (хотя вины на ней не было, из них двоих именно рыжуха была неповоротливой) вылезла из кареты. За ней показалась и девочка – та, что продала меня за «лучшую долю». И ей-ей, видимо, хлебнула уже достаточно, потому что озиралась затравленным взглядом, в котором надежды не было.

И уголька ее не тлело...

Будет у тебя альтернатива, ребенок. Ты останешься здесь, и я сделаю все, чтобы другие дети смогли тебя принять обратно. Хватит в твоей жизни плохого. Как завещал великий Макаренко, дети – это наша старость, наш мир и история.

– Мне напомнить о том, кто перед вами? – проигнорировав вопль рыжей, спросила я, обведя взглядом присутствующих.

– Нет, Ваша светлость, – нестройным хором раздалось в ответ.

Я видела, как сжимают кулаки прихлебатели мужа, видела, как пара из них подалась вперед.

Но они тут же замерли, потому что солдаты недвусмысленно дали понять: еще шаг – и место камердинера займут они.

Видела, как падают на колени слуги, низко склоняя голову, признавая мое право и не желая быть наказанными. Даже те, что считались личными служанками Сарвенды.

Даже ей пришлось изобразить поклон. Ничего, скоро поймет, что так, как было в замке Радана, здесь не будет.

– Капитан, исполнить приказ после того, как мы покинем ворота.

Десять плетей и пешком до границы герцогства Моррисон. Проследите, – натянув поводья, я развернулась и добавила, рукой указав на стоящих справа. – Пропустите этих слуг Его светлости и дочь эдорнета[1] Сандриана Эфдоха со служанками. Остальным вход запрещен. Ожидайте Его светлость за пределами моих земель.

Сила хлынула из моих ладоней сухим ветром, сильным порывом откинувшим свиту на три шага назад и совсем не коснувшимся тех, кому было позволено войти.

Почему я потребовала отлупить камердинера после своего ухода? Все просто – я пожалела девочку. Хватит ей смотреть на жестокость.

Более тратить время на этих тварей в людском обличии я не собиралась. Слушать, что они там вопят – тоже. В моей голове складывались кусочки плана. Плана, в котором герцога Дарремского объявят сумасшедшим. Иного выбора не было.

***

Я с наслаждением потянулась и погладила волка по холке. Морф не отходил от меня ни на шаг.