Желанная герцогиня

Да так сильно, что забывшего напрочь о своей личности Виктрана бросало в жар от одной только мысли об этом. И будь он сейчас человеком, от таких воспоминаний точно покраснели бы уши и щеки.

Морфу некогда было скучать. Каждая новая веха несла в себе чарующие открытия, неуемную энергию, которой герцогиня заражала окружающих, и теплоту... Его сердце, словно когда-то скованное льдом, теперь оттаивало.

Больше всего морф любил находиться с маленьким Илиасом. Малыш резво хватал волка за все выступающие части тела и очень любил трогать его зубы.

И что еще смущало морфа и вместе с тем дарило надежду – это касания ребенка к радраку. Тот его щупал без всякого страха, казалось даже, что Илиаса артефакт очень привлекает.

А однажды, в ту самую веху, когда Анастейзи объявила о приезде мужа, Илиас сумел ослабить артефакт на его шее! Для того, чтобы снять, просто силенок бы не хватило, но именно это обстоятельство окончательно уверило морфа в том, что Илиас сможет когда-нибудь снять с него радрак.

Новость о том, что к ним едет Радан Дарремский, привела его в ярость.

Анастейзи была одновременно и прекрасной, завораживающей, и удивительно рациональной. Невероятно сильной внутренне, и в то же время хрупкой и нежной внешне.

Как она управлялась хозяйством! Как руководила людьми, с какой нежностью и благодарностью принимала заботу о себе со стороны как простых слуг, так и воспитанников.

Виктран иной раз глазам своим не верил. Разве легко добиться такого отношения от вчерашних волчат, которые никому, даже себе не верили? А вот гляди, приручила...

Аромат герцогини кружил ему голову, и иногда морф позволял себе мечты о большем.

Однако Виктран знал, что где-то далеко его ждут родители. Теперь он мог точно сказать, что голоса и небольшие обрывки из памяти, не открывающие ему толком лиц и имен, но щедро одаривающие чувствами, которые те к нему испытывали, относятся именно к его матери и отцу.

Когда-то ему придется объясниться с ними и, наверное, с его невестой, если таковая имеется. Однозначного ответа на этот вопрос, сколько бы он внутренне к себе ни обращался, не получал. Только смутный образ кого-то настолько далекого и холодного, что Виктран малодушно решил, что помолвки ни с кем не случилось, и он все же прислушался к словам отца об особенном для морфа аромате.