Моя Прелесть

Она была повсюду, а местами даже свисала новогодними гирляндами. 

– Что это? – заворожено спросила я и дотронулась до нее.

И тут как заискрит, как зашипит! Косточки на моей ладони высветились, как на рентгене, а потом плесень начала быстро тухнуть. Я поняла, что нечаянно обесточила пол стены, и невольно вжала голову в плечи. 

– Ух, – громко выдохнул Артур, – знаешь, Крис, а ты умеешь удивлять.

– Ты о чем? – немного приободрилась я. 

Приятно, что тебя не пытаются размазать по этой самой темной стене, а даже вроде как восхищаются.

– Чуть позже, Крис. Давай еще один маленький эксперимент. И не бойся, а главное не верещи – я с тобой… Подойди к другой стене и дотронься до нее. 

Я сделала. И опять плесень потухла. Мало того, стена вдруг начала таять на глазах, а потом совсем исчезла. Я стояла на краю грота высокой скалы, а вокруг простиралось бескрайнее серое море и такое же серое небо. Иногда сумрачное марево пронзали ветвистые молнии, но раскатов грома я не слышала. Белые барашки неслись по серому простору, а над ними парили синие птицы.

Артур встал рядом со мной.

– Что ты видишь? 

– Море. Это нормально? – еще немного, и у меня начнется самая настоящая истерика. Вот скажите, откуда в средней полосе море?

– Нормальность и ты – антагонисты по сути, Мерлина, – задумчиво отозвался он. – Значит, говоришь, с Леонидом Николаевичем вы однофамильцы?

Я потупилась. Не люблю врать. А еще больше – когда ловят на вранье. 

– Он мой дядя, – прошептала я и покраснела.

– И где сейчас твой дядя?

Мои глаза налились слезами:

– Не знаю. Он пропал. 

Артур кивнул, словно я сообщила уже известный ему факт. А потом резко свистнул. Это заставило меня подскочить на месте.

– Не бойся, ты со мной, – приободрил он меня и увлек в центр помещения. 

Синие птицы ворвалась в камеру подобно урагану. Ух ты! Они светились, словно ультрафиолетовые лампочки. И все эти лампочки-переростки устремились к нам, разевая зубастые пасти.

– Мамочки, – прошептала я.

– А ну расступились! – весело прикрикнул на них Артур и двинулся к оцинкованному корыту.

Птицемонстры послушались, и, как только он вывалил из ведра мясо, набросились на еду. Они шипели, толкались, жадно выхватывали друг у друга куски, гонялись за воришками, а потом удирали сами. Короче, вели себя, как обычные курицы… По мере того, как они насыщались, их оперение темнело, зато потухшие из-за меня стены наливались синью. 

– Что это? – потрясенно спросила я.