Говорящая с драконом

Приземлились, у меня снова закружилась голова и накатила тошнота.

— Здесь чуть восточнее есть глубокие пещеры. С появлением големов жители бросили добывать руду в этих шахтах. Драконы пусть останутся там, — сказал Рейн Кроу, — мы с вами остановимся в таверне. Элина, подойди.

Он сделал пасс, сложив три пальца в магический знак. И мои волосы потемнели. Рино сморщился.

— Какая безвкусица, генерал, — фыркнул принц, — блондиночкой ей было лучше.

— У нас нет выбора. За Элиной охотятся, — произнес Кроу, — светлые волосы привлекают внимание.

Да я вообще-то и есть крестьянка. Хихикнула про себя. Проверив содержимое сумки, дала команду Були лететь за братьями-драконами.

— Вот, Элина, надень, — Кроу протянул мне свой плащ, — лучше, если ты станешь совсем незаметной.

— Но цвет волос… — начала я, принимая накидку.

— Ты слишком красивая для крестьянки, смены цвета волос недостаточно, — вдруг произнес Рейн.

Это был комплимент? Рино метнул в генерала яростный взгляд.

Несмотря на висящее высоко в небе солнце, в деревне было совершенно пусто. Обычно в это время в Анагейме всегда очень людно: фермеры выгуливают скотину, многие бегут за свежеиспеченным хлебом, детишки носятся, играют.

В груди закопошилось неприятное предчувствие.

Мои спутники выглядели спокойными, но я чувствовала напряжение.

— Держись ближе, — Рино взял меня за руку.

В деревне словно все вымерли. Дома на окраине были уничтожены, словно раздавлены.

По узкой дороге мы направились к небольшой таверне с потрескавшейся деревянной вывеской: «Клык».

Толкнув деревянную дверь, вошли. Я старалась сливаться с тенями.

— Есть кто? — громкий голос Кроу отдавался эхом в пустых стенах.

— Никого нет, — раздался писк за прилавком, мы направились туда, — сбежали все!

Навстречу вышел невысокий мужчина средних лет. Осунувшийся, бледный.

— Что случилось? Големы? — спросил генерал.

— Они… — вздохнул мужчина, — пришли с востока.

У меня сердце упало в пятки. Майнд ищет меня… глупо было надеяться, что она остановится.

— А ты чего не сбежал? Кому тогда выпивку продаешь?

— Никому. Дочь ходить не может, больна она. Жена умерла два года назад, кроме Хильды у меня никого нет.

Как же жаль бедных крестьян! Они ни в чем не виноваты.