Таежная месть

– Они же порвут друг друга, – проговорил Аркадий, зашедший следом за мной в вольер.

До серьезных увечий тут было далеко, но поцарапать друг друга они могли прилично.

– Нужно их растащить.

Пришлось проявить должную осторожность и немало усилий, чтобы утихомирить рассвирепевших сорванцов. Даже когда мы растащили медвежат по углам вольера, они недружелюбно поглядывали друг на друга, готовые в любую секунду сцепиться вновь. Тогда мы даже не подозревали, что эту вражду медвежата пронесут через всю жизнь.

Машка, обнюхав в вольере все углы, успела освоиться на новом месте и, кажется, уже была не прочь обзавестись новыми знакомыми.

Я уже давно заметил, что медведи невероятно вспыльчивы, даже порой совершенно не знаешь, по каким именно причинам они могут показать свой суровый нрав, но они так же быстро остывают, позабыв про прежние обиды. Так случилось и на этот раз – все распри были вскоре позабыты, и медвежата ластились к новенькой, приглашая ее принять участие в каких-то своих незамысловатых звериных забавах.

Дальше предстояла более сложная задача – добраться до деревни. Но еще тяжелее было объяснение с вдовой. Подходящих слов не находилось. Вряд ли Настя станет голосить, как это сделала бы на ее месте всякая другая женщина, проживающая в городской черте. Не будет ни заламывания рук, ни обвинения в случившемся его сотоварищей. После короткого объяснения просто замкнется и, стараясь не показать накатившее горе, уйдет в избу, где в одиночестве выплачет вдовью долю.

Вот такие они, сибирские женщины, – дочери промысловиков и жены охотников. Смерть в таежных местах всегда ходит рядом; может войти в каждый дом и в любую минуту, а потому к ее внезапной неотвратимости привыкаешь. Воспринимаешь некой данью лесу. И на случившееся есть только одно объяснение: «Забрала тайга», которая в этих местах была не только судьей, но и кормилицей, матерью.

Поначалу хотели отвезти Фому на внедорожнике, но потом вспомнили, что впереди дорогу размыло от дождей, не пробраться, проще везти на телеге, с которой можно пройти любой лес.

Устелили нарубленным лапником телегу, покрыли его тканью и только после этого снесли на него Фому и бережно укрыли с головой одеялом. После чего запрягли застоявшуюся лошадку, флегматично пережевывающую овес.