Квант безумия

Квант безумия

Сергей Федорович Кулаков

Почти невозможно догадаться, что этот простой с виду парень в цветастой рубахе – опытный агент ГРУ. Тем не менее Роман Морозов – специалист высшей пробы. Правда, задание на этот раз у него странноватое, не его масштаба: раскрыть похищение яйца Фаберже. Ерунда какая-то, решил Роман, и ошибся. Ибо сразу же наткнулся на четкое противодействие. Дело явно не в хищении, наверняка что-то покруче. Только тогда Морозов узнал, на каких «зверей» он вышел: готовится крупная террористическая акция, и так получилось, что только он может предотвратить ее.

Сергей Кулаков

Квант безумия

Январь, ближнее Подмосковье

В большой, тепло натопленной гостиной, где сразу забывалась сырая, ветреная зима, сидели в разных позах и пили разные напитки трое мужчин.

Все они были того солидного возраста, который, применительно к людям значительно преуспевшим, трудно назвать обывательским словом «старость», но который и от закатной зрелости, увы, уже невозвратно далек.

– Слыхал, на днях снежком порадует, – сказал один из собравшихся, грузный человек с мощным лысым черепом, покрытым по темени старческой «гречкой», или «маргаритками смерти», как поэтично именуют это малопривлекательное явление французы.

Расположился он в просторном кожаном кресле, целиком загрузив его своим дебелым телом, которое больше бы пристало цветущему и гулящему мужичине не старше годков эдак пятидесяти пяти, а не патриарху, пережившему восемь десятков лет (и каких лет!). На антикварном столике из драгоценной карельской березы перед ним стоял тяжелый стакан в серебряном подстаканнике, налитый пахучим травяным чаем. Время от времени он из этого стакана звучно прихлебывал, нисколько не смущаясь присутствием еще двух человек, не многим уступающих ему в возрасте и чинах (бывших, правда, чинах, но все же имеющих до сих пор немалое влияние в известных кругах).

– Оно бы и лучше, Семен Игнатьевич, – отозвался второй мужчина, словно по нарочитому контрасту высокий и худой, с узким черепом, украшенным белоснежной легкой шевелюрой. Он старательно пил нарзан, за раз опорожняя половину высокого хрустального стакана.