Леди и война: Цветы из пепла

Одно неосторожное движение, и каменная лавина хлынет вниз.

Дождаться мастеров. Поставить подпорки. Спустить сети и тощего паренька с непомерно длинными конечностями. Он неторопливо, словно задавшись целью испытать нервы Кайя на прочность, раскатывал сеть, закрепляя ее тонкими костылями, словно ткань булавками. Потом наносил серый раствор, который замешивали тут же, во дворе, стараясь не слишком пялиться на развороченные стены и вспаханную шрапнелью землю. На тела, лежащие в углу. Воздух провонял порохом и медью.

Паренек же полез на дно колодца.

Кайя хотел его остановить.

— Не дури. — Урфин отливал чернотой, лютой, неестественной, которой прежде в нем не замечалось. — Ты слишком здоровый для этой дыры. И я тоже. Чуть не так повернешься…

Договаривать не стал. Очевидно, но… невыносимо ждать.

То, что внутри, соглашается. Шепчет, что и Урфин ненадежен. Он договорился с Хаотом… рассказал, но… всю ли правду? И не надежней будет ли избавиться от него тоже?

Прямо сейчас, пока он близко и не пытается сбежать.

— Гайяр рвет и мечет, но… — Урфин не спускал взгляда с колодца. И разговаривал только затем, чтобы отвлечь. Наверное, следовало быть благодарным, но у Кайя не выходило.

Напротив, Урфин не понимает, насколько близок к краю.

Кайя сам как колодец, который вот-вот переполнится сточными водами. Затопит всех.

— …у него сын. У тебя — дочь. Удачная партия, особенно, если других наследников не будет…

Веревка дрожит от напряжения. Поскрипывает ворот, который опускают медленно. И людям не следует мешать.

— Я не говорю, что он виновен. Вряд ли. Он слишком умен, чтобы замарать руки в… этом. Но иногда достаточно вовремя не услышать…

Например, того, как с шелестом осыпается песок. И дрожит пеньковая струна под двойным весом.

Выше.

Ближе. И уже недолго осталось.

Все обошлось. Почти. Было бы что-то серьезное, Кайя почуял бы. Он и сейчас ощущает, с трудом удерживая себя на краю колодца. То, что внутри, подсказывает: если убрать людей и самому взяться за ворот, то дело пойдет быстрее.

То, что внутри, не желает слышать об осторожности, потому что слышит, как ползет трещина по каменной корке, как, выскользнув из плена сетей, падают мелкие камни, как звонко ударяют о дно, и каждый звук — плетью по нервам.

Еще Урфин со своими разговорами…

— Думаю, через час или два тебе доставят исполнителей. Скорее всего, в виде трупов. С трупами сложно разговаривать.