Мои кровожадные соседи

- Я туда скрестись не буду, - я наклонилась, чтобы поднять кота, но дверь приоткрылась с тихим потусторонним скрипом.

Хотя, мне в этом доме теперь все казалось потусторонним. Потусторонним утром я заваривала себе потусторонний кофе с потусторонним сахаром, принимала потусторонний душ с потусторонним гелем… Тьфу, слишком много потустороннего вокруг стало с недавних пор.

- А ведь жила как нормальный человек, - пожаловалась я Пончику, стоя перед приоткрытой дверью, - и не видела никаких полосатых хвостов и обезглавленных призраков… Были себе люди, как люди, не страннее других.

И тут на тебе, получи и распишись кровью. И вправду, может, переехать в дом к Петру, к нормальным людям?

Кот тяжело вздохнул, так и вися у меня на руках, и будто невзначай толкнул задней лапой дверь, чтобы она открылась шире.

- Да поняла я уже. Иду.

Лестница на чердак была довольно крутая, темная и ограничивалась на обоих своих концах дверьми, обычно закрытыми на ключ. Но сегодня, разумеется, и верхняя дверь была радушно приоткрыта, зазывая меня на слабый свет, льющийся из-под нее.

И чего это я удивляюсь? Свет-то потусторонний.

Я остановилась на середине лестницы и досадливо прикусила губу, одернув себя на очередном «потустороннем».

- Ну чего я туда иду? Надо развернуться, спуститься на свой второй этаж, зайти в недружелюбную дядину однушку, запереть дверь на два оборота и ложиться спать. Ах да, еще надеть чесночные бусы, - сказала я коту, за неимением других собеседников.

Я рассудила, что абсолютно права, именно так и надо поступить, кивнула себе и пошла дальше.

- Да что ж это такое? – я остановилась на две ступеньки выше. – Так. Надо развернуться, спуститься…

- Заходи уже, Маруська, а то так договоришься сейчас до того, что действительно развернешься, да и уйдешь, - донеслось с чердака.

- Никитична, вы, что ли? – удивилась я, узнав ее по голосу.

- А то как же. Заходи.

Я глянула под ноги. И как она только взобралась по таким крутым ступеням со своими-то прострелами? Потом спохватилась, что она призрак, и обреченно вздохнула.

Раньше у меня хоть был шанс убегать от ее жалоб вверх по лестнице, ссылаясь на спешку и зная, что она покряхтит и пойдет медленно, не в силах за мной угнаться. А теперь мне конец, Никитична больше не будет притворяться насквозь больной. С другой стороны, а какие у нее теперь могут быть жалобы ко мне, как к врачу?

- Марусь, - соседка обернулась от стола, во главе которого сидела, и указала на пустовавший стул рядом с собой, - садись-ка.