Восьмая наложница

Киан преодолевает расстояние, что разделяет нас в пару шагов и обнимает так, что у меня выбивает дыхание.

– Эта нежданная любовь в клочья рвёт мне душу, – шепчет он до боли впиваясь пальцами в мои плечи. – Я не заслуживаю ещё одного шанса. Потому, что своими руками внёс на погребальный костёр двух своих женщин, которых должен был уберечь от смерти. Я до дрожи в коленях боюсь, что ты повторить их несчастную судьбу. И злюсь на себя, Высших, весь мир. Ты не по своей воле вошла в Золотой Город. Это случилось потому, что Исао легкомысленно пожелал "подарок Алой Богини", но именно ты несёшь ответственности.

А я ничего не могу сделать, чтобы исправить эту несправедливость.

– Жизнь часто бывает несправедлива. И у несправедливости этой тысяча граней. Это нужно принимать. Чтобы жить, а не гореть на огне собственных мыслей, сожалений и обид.

Глава 30

И вот, казалось бы, всё теперь должно стать хорошо. Мы все в относительной безопасности. Между нами больше не стоит стена недопонимания.

Но нет.

Наверное, это какой-то странный закон мироздания.

Если в жизненное уравнение внести ребёнка оно мгновенно становится нерешаемым.

Мне казалось, что Киан и Джин поладили. О любви, конечно, речи нет. Но они вполне нормально общались.

Казалось.

У нас вторые сутки скандал. Пятый принц ревновать изволит.

Какие занятия или игры?

У нас позиционная война и нет ни намёка на возможность переговоров.

Кажется, что это всё мне за спокойствие последних пяти лет. Джин всегда был очень спокойным ребёнком и никогда не доставлял особых проблем.

Конечно, нас пятеро взрослых на одного мальчишку, но всё же...

-- Предлагаю запереть принцев в одной каюте, -- прошипел Лей сквозь зубы ни к кому конкретно не обращаясь.

-- Подерутся, -- уже без каких-либо эмоций отвечает Шен.

-- А мы у них сначала оружие отберём, а потом запрём. Даст Богиня, не поубивают друг друга.

-- Пошли, -- скомандовал я, поднимаясь на ноги.

-- Куда? -- удивился Лей.

-- Запирать их каюте. Однако, не придётся составить им компанию.

Ни еды, ни воды до тех пор, пока мы спокойно не поговорим. Шен, никого не впускать и не выпускать, пока я не разрешу. Даже, если они, действительно, подерутся.

Молодые люди разделились. Лей вежливо препроводил Киана в его каюту, а Шен, буквально, притащил туда упирающегося Джина.

-- Не хочу! -- орал ребёнок. -- Отпусти меня немедленно!

Но это же Шен. Он и взрослого скрутить может.

Киан, что удивительно, лучше всех нас вместе взятых переносил истерику.