Живые нити

Алек потер лицо руками, надавил на глазные яблоки, стараясь избавиться от головокружения. Не помогло. Он чувствовал себя куском мяса, из которого пытались сделать отбивную – не сказать чтобы совсем безуспешно.

– Откуда эти жуткие синяки? – запоздало спросила Дина, и Алек будто почувствовал кожей её взгляд на своем теле.

– Ловили Лиса. Дай мне минут десять, и поедем в участок.

Алек скрылся в ванной, сунул голову под струю холодной воды, одновременно приводя себя в чувства и избавляясь от по-дурацки высохших прядей.

“Все-таки сотрясение”, – печально констатировал он, натягивая последнюю чистую майку в шкафу.

– Я сварила тебе кофе, – Дина терпеливо ждала его на табурете. Алек молча принял чашку из рук, безрадостно посмотрел на черную жижу. Хотелось спать или сдохнуть. – Ты в порядке?

– Да, – ответил он заторможенно.

– А кажется, что нет.

– Это ничего не меняет, – он большим глотком осушил кофейную чашку, обжигая губы и горло. – Поехали скорее.

– С этим тоже могут быть проблемы. Кажется, сегодня митинги вышли на какой-то новый уровень. Я поймала такси с четвертого раза и заплатила в несколько раз больше, чем обычно. Весь город собрался в центре, дороги перекрывают. Пока ехала, я даже слышала выстрелы.

– Боги, только этого не хватало, – Алек выглянул в окно. На улице не было ни души, но это только усугубило ощущение тревожности, разлитое в воздухе.

Он вернулся в спальню и достал револьверы: полицейский и свой личный.

– Возьми, – он протянул второй Дине. – И патроны тоже.

– Я не буду стрелять в людей.

– Да, только в кроссбридов, – она едва заметно покраснела в ответ на его усмешку. – Возьми. Если мы встретим Эстетских ребят, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Дина, всё ещё сомневаясь, сунула оружие в сумочку; молча передала ему белую рубашку, в черных разводах от пыли. Взгляд зацепился за торопливый шов поверх вышивки, там, где он подрал спинку, разбив окно вагона. Алеку стало стыдно: и дня нормально не проносил, уже порвал дорогущую вещь.

– Я была права, что пригодится, – с легкой улыбкой сказала Дина. – Плевать, что грязная. Надевай.

Он молча послушался.

Они выскочили на улицу и поспешно выехали в сторону полицейского участка. На улицах было неспокойно: народ шел по проезжей части злой и хмурной. Ближе к центру Алеку пришлось разворачиваться – баррикады перегородили дорогу. Он порадовался, что на автомобиле нет никаких опознавательных знаков.