Живые нити

– Я думал, ты помер! – Руфин подхватил его за подмышки и поставил на ноги. Алек пошатнулся и оперся рукой о его плечо.

– Ты постоянно так думаешь, – хрипло пробормотал он, потер лицо ладонью. Блики мельтешили перед глазами мушками; зрение возвращалось неохотно, но через несколько секунд предметы вокруг обрели четкость. Алек медленно покрутил головой, осматриваясь.

Вагон лежал на боку, повернувшись к нему измазанным черной копотью днищем, будто устал и решил отдохнуть. Соседние кабины облизало взрывной волной: выбило стекла, помяло железные бока, такие непробиваемые на вид.

Черный дым струился по полу, медленно выползая на улицу через выбитые окна цеха. Под ногами скрипела стеклянная крошка.

Алек закашлялся, в груди отдало.

“Надеюсь, ребро не сломал”, – подумал он, ощупывая грудь ладонью.

– Вы родились в рубашке, – заметила Варрон, подкрадываясь со спины. – Я видела ваш эффектный полет.

– Я в ней не родился, это вы мне её купили, – на самом деле, Алека шатало из стороны в сторону, только крепкое плечо Руфина позволяло сохранять ровное положение тела.

– Это она? Достойный экземпляр, в конце недели жду отчет о носке. Где Лис?

– Видимо, сбежал.

– Что он вам говорил?

Алек открыл было рот, чтобы пожаловаться на оскорбительные признания Лиса, но вслух сказал совсем другое:

– Зубы заговаривал, я так ничего и не понял…

– Под вагоном очередной люк, – крикнула Туллия, и пара полицейских в штатском тут же бросились ей на помощь.

Металлическая дверь, к которой прислонялся спиной Лис, расплавилась и прилипла к рельсам, закрывая зияющую дыру прохода. Туллия зарылась пальцами в щедро рассыпанный по полу песок, и легкая дрожь пробежала по её рукам. Металл быстро растерял свою твердость, мелкой стружкой ссыпаясь в темную пучину. Туллия нырнула в проход, и её голос стал доноситься приглушенно и гулко.

– Тут очень старая кладка. Кажется, тоннель не связан с общей канализацией. И здесь тоже есть рельсы…

– Красс, составьте ей компанию, – без особого энтузиазма произнесла Варрон. – Вероятно, по этим рельсам наш Лис и умчал.

По её голосу было непонятно, какие эмоции она испытывает, но голубые глаза стали до колкого ледяными – казалось, она может проткнуть взглядом насквозь, как сосулькой.