Живые нити

Замысловатый узелок, пара стежков, еще один узелок, теперь другой. Потом повторила узор из узелков на отдельной красной нитке.

– Когда её украдут, я буду знать, где она, – Дина довольно улыбнулась в темноту, завязывая нить на голени, плотно обмотав ногу несколько раз.

Потом она проложила скатерть двумя толстыми полотнами, тщательно свернула и перевязала хлопковыми лентами.

– Она точно там внутри? – с сомнением спросил Алек, разглядывая сверток.

– Это вопрос доверия, – Дина не хотела язвить, но фраза вырвалась сама.

– Какая странная упаковка, никогда такой не видел.

– Это суровая саржа.

– Я думал, самая суровая тут ты, – Алек, ухмыляясь, понаслаждался её кислым лицом и, зажав сверток под мышкой, вышел на улицу. – Ладно, не буду больше очаровывать тебя своими сладкими речами. Спокойной ночи!

Дина взглядом проводила до ворот его самодовольную спину. Хотелось, чтобы он обернулся и махнул рукой на прощание, но фигура прибавила шагу и скрылась за поворотом.

“Он и так попрощался”, – разозлилась она на себя, отворачиваясь.

Фонари автомобиля мазнули по стене, и отец, вернувшийся домой, открыл дверцу у пассажирского сидения. Дина на секунду замешкалась, а потом малодушно скрылась в тени коридора и, перепрыгивая через несколько ступенек за раз, спряталась в собственной спальне.

Часть 8. “Подушка с кошмарами”. Глава восемнадцатая

– У вас вообще есть какая-то жизнь, кроме работы? – буркнул Алек, заходя в офис. Непроглядная чернота за окном лишь изредко пестрела пятнами желтых фонарей.

Туллия, в застегнутом на все пуговицы кителе, возилась с документами у стеллажа. Руфин закинул ноги на стол, поверх кипы раскиданных бумаг. В левой руке он держал резиновый ластик для карандаша, а правой рукой швырял кофейную чашку в стену. Чашка, мягкая и прыгучая, как резина, отскакивала от всех поверхностей и попадала обратно в руку магу: тот пытался ухватить её за ручку, но получалось плохо.

– Заходи, дорогой. А мы почти тебя потеряли. Снова, – Руфин поставил чашку на стол с привычны звонким звуком, свойственным любому фарфору.

– Я вам гостинец принес, – ухмыльнулся Алек, стараясь скрыть самодовольство в голосе. Всю дорогу до Бюро он обдумывал, как преподнести эту историю: сухими фактами или эффектной презентацией. В итоге, хвастливый мальчишка внутри него победил: должна же быть хоть какая-то радость в жизни у человека, потерявшего должность и простоявшего в стойле несколько дней. – Варрон тут?

– У себя.