Живые нити

– Не отдавай, Диночка, не отдавай ему… – бабушка со всей силы дернула скатерть на себя и прижала к груди. Оставшиеся на столе тарелки посыпались на пол. Осколки фарфора разлетелись во все стороны, устилая ковер; кекс упал шоколадным кремом вниз, измазав ворс.

“Ковер придется постирать”, – пронеслось в голове. Боги, да о чем она вообще сейчас думает?

– Имей благоразумие, не доверяй этому мужчине. Пусть он очаровал тебя сладкими речами, но посмотри на него – это черная душа! Ты совершишь ошибку!

Алек, опешив, вскинул брови.

– Бабушка, не веди себя как ребенок, – Дина мигом оказалась с другой стороны стола и дернула за край скатерти, пытаясь отобрать полотно из её рук. Бабушка не далась, успевая драматично подвывать. – Да чтоб вас…

Лейла подкралась к Аише сбоку, выставив перед собой руки, как если бы показывала, что безоружна. Вместо того, чтобы дергать скатерть, она обняла бабушку, крепко прижимая к себе.

– Ничего страшного, все будет хорошо! – нежно проговорила Лейла, поглаживая её по голове, словно успокаивая заплакавшего малыша.

– Мы оказались ввязаны в незаконное распространение наркотиков. В любой момент к нам может ворваться банда преступников. Если мы отдадим скатерть полиции, то окажемся в безопасности. Это для нашего блага!

“Нарисуем плакат “Гранулы тут больше нет” и повесим над входом. И листовки на улице раздадим, чтобы бандиты точно узнали”, – Дине хотелось рассмеяться в голос от нелепости всей ситуации, но она с силой заставила себя промолчать.

Бабушка Аиша медленно отпустила скатерть и зарылась лицом в объятиях Лейлы.

Та махнула рукой, показывая, чтобы все остальные срочно покинули столовую. Под всхлипы Дина и Алек попятились и оказались в коридоре.

– Вот это да… – пробормотал он удивленно.

– Я же говорила, бабушка умеет давить на жалость, – процедила Дина, все же прислушиваясь к голосам в столовой: успокоилась ли? плачет ли? – Нужно упаковать скатерть, это все-таки дорогущий артефакт. Подождешь в гостиной? Управлюсь за десять минут. Я прикажу тебя накормить, пока ты ждешь.

В мастерской было душно несмотря на сгустившиеся сумерки. Дина уверенным шагом прошла цех насквозь, на секунду задержалась у огромного стеллажа. Она выудила из бездонной коробки большой моток красных шерстяных ниток – старшего брата того моточка, что вечно лежал в её сумочке.

Дина вдела красную нить в иглу и задумалась. Легким движением руки проложила тонкую строчку у самой кромки скатерти, даже близко не подходя к основному рисунку.