Живые нити

– Я поищу тебе какую-нибудь одежду… – пробормотала она и, попятившись, вышла из поля его зрения. Он хотел остановить её, но не успел. Алек двигался заторможенно, думал тоже: он так и не успел решить, настоящая она или плод его воображения. А еще только сейчас сообразил, что лежит голый и потный на полу стойла.

“Зрелище так себе”, – решил он и наконец принял вертикальное положение.

– Вот, конюх поделился, – Дина заглянула внутрь стойла, стараясь на него не смотреть.

– Да, давай, – Алек медленно оделся, с трудом застегивая пуговицы.

Штаны и рубашка были старыми, сильно поношенными, но вроде бы чистыми. Штанины едва достигали щиколоток, но это были уже мелочи.

– Обуви нет, не знаю, где добыть… – сбивчиво говорила Дина и осеклась, когда Алек, придерживаясь за стену, подошел к ней и дотронулся до руки.

“Настоящая”, – от этой мысли стало легко и спокойно.

– Ничего не надо. Ты и так вытащила меня, – сказал он, опираясь о косяк. – Зачем ты мне помогла? Столько сил угробила.

– Потому что могла. А надо было тебя бросить?

– Нет, спасибо, что не бросила.

И вообще, спасибо.

– На здоровье, – улыбнулась она и, опустив глаза, спрятала прядь за ухо. Ту самую кудрявую прядь. – Что будем делать дальше?

– Понятия не имею. Надо добраться до дома, переодеться, принять душ и выпить литр кофе. Хочешь кофе?

– Душу за него отдам.

– Это не обязательно. Мы в конюшнях на западе города? Тут рядом спальные районы промышленников?

– Да.

– Моя квартира недалеко, пешком минут за двадцать дойдем.

Дина кивнула.

Она быстро собралась, покидав какие-то вязальные принадлежности в большую тканевую сумку. Алек удивленно заметил, как она вытащила откуда-то из кучи вещей револьвер и тоже сунула внутрь.

– Ты так босиком и пойдешь?

– Да, – Алек почти пришел в себя, даже причесался пятерней. – Это сейчас самая незначительная проблема.

Они выскользнули из конюшни, лошадь – здесь была лошадь? – фыркнула им на прощание. У выхода с территории их встретил конюх, посветил фонариком в лицо и что-то недовольно пробурчал под нос.

Дина, прижимая сумку к груди, вдруг обняла его и сказала трогательное “спасибо”. Алек вскинул брови, но никак не прокомментировал.

На улице он чувствовал себя странно: его будто огрели чем-то по голове, и теперь привычные трехмерные звуки слышались будто через вату. По дороге они встретили всего пару человек и один автомобиль, и каждый раз, проходя мимо, Алек невольно тряс головой: голоса и шорох колес звучали необычно, тихо, непонятно.