Живые нити

Он слышал её шаги, скрип открываемой двери загона, видел её уставшее обеспокоенное лицо.

“Не молчи, скажи мне что-нибудь! – хотелось рявкнуть в полный голос. – Я понимаю человеческую речь? Что я такое?”

Но она молчала, лишь смотрела на него грустными глазами и гладила по спине. Только это прикосновение и делало Дину настоящей – иначе он решил бы, что придумал её.

Алек не понимал, сколько прошло дней или недель. Время шло по-другому, бесконечно тягучее, как сладкая пастила, туманное, как сигаретный дым. Он проводил его будто в бреду, изредка выныривая и словно со стороны следя за тем, как оленье тело ест, ходит по загону, чешет рога о стену.

Он дергался в этой клетке, пытаясь найти выход, но его не было. Разве существует дверь, открыв которую ты можешь выбраться из странного, чужого тела?

Мало, что могло выдернуть из этого жуткого бреда в компании мертвого отца. Лишь маленькая рука, гладящая его по холке.

Вот бы услышать её голос. Только бы знать, что он поймет сказанные ею слова. Он же раньше понимал… А сейчас?

И почему молчит отец, ждущий его по ту сторону? Хоть бы наорал…

* * *

Алек очнулся на полу.

От досок тянуло прохладой, и он дрожал всем телом. В висках гудело, но не так, как обычно после звериного гона – он будто страдал от легкого похмелья, а не от черепно-мозговой травмы.

Алек приподнялся на локте, постарался сфокусироваться на вещах вокруг.

– Ты… ты в порядке? – встревоженный тихий голос прозвучал где-то поблизости, но Алек потерялся в пространстве и не сразу сообразил, кто это говорит и где этот кто-то находится.

– Дина? – спросил он в пустоту.

Мир приобретал привычные очертания, размазанные линии собирались во всё более и более четкие картинки, цвета возвращались. Вокруг было сумрачно, над головой кружилась единственная довольно блеклая лампочка. Тени в углах перестали быть объемными, как их видел звериный глаз, и превратились в обычные пятна.

– Это я, – ответила Дина, и зрачки наконец-то сфокусировались на её лице. Растрепанная, в дешевом платье, измазанном чем-то зеленым.

Под глазами легли огромные, почти черные синяки, и так острые черты лица выступили ярче. Выглядела она куда паршивее, чем обычно.

“Красивая,” – подумал Алек, словно увидев её в первый раз.

– Ты понимаешь, где ты? – спросила Дина, подходя еще ближе и склоняясь над ним. – Помнишь, что было?

– Да, помню… – хрипло ответил он, не в силах оторваться от кудрявой пряди, выпавшей из её пучка и лежащей на шее. Дина нахмурилась, потом легкий румянец окрасил щеки.