Живые нити

Я помогу, я что-нибудь придумаю. Хорошо?

Олень продолжал смотреть на неё бархатными грустными глазами, и Дине всё больше казалось, что она сошла с ума. Но олень кивнул в третий раз и не стал сопротивляться, когда она подошла ближе.

– Я сниму галстук, ладно? Оставить тебе на память? Прости, дурацкая шутка.

Укус выглядел глубоким, но не таким страшным, как казалось издалека – из-за свалявшейся шерсти рана выглядела опаснее и крупнее, чем была на самом деле. Дина оторвала небольшой кусок подола и промокнула им края укуса.

Алек не двинулся.

Она с жалостью посмотрела на него и зачем-то погладила по голове между ветвистых рогов. Олень не отреагировал: так и стоял, замерев и только изредка подергивая ушами.

– Как же нам быть? Где тебя спрятать…

Глава тринадцатая

Конюшня находилась за городом в частном секторе и открывалась для посещений либо утром до полудня, либо часа в четыре, когда спадал самый зной.

Дина попыталась ехать за рулем так, чтобы они шли с Алеком вровень, но никак не могла найти баланс.

Автомобиль не слушался, то слишком быстро уезжая вперед, то не поспевая за вроде бы раненым оленем. В итоге, она бросила автомобиль в кустах, честно постаралась запомнить, в каких именно, и пошла пешком.

Дина старалась идти пролесками или безлюдными дорогами, но один раз все-таки наткнулась на мужчину, пробовавшего мандарины с куста. Он проводил их удивленным взглядом, но фрукты явно показались ему важнее и интереснее.

Спустя час они все-таки добрались до заграждений конюшни.

– Жди здесь, – Дина подавила в себе желание привязать оленя к дереву галстуком, который она зачем-то несла в руках.

Ей приходилось постоянно напоминать себе, что олень на самом деле не зверь, а взрослый и адекватный человек.

В конюшне было немноголюдно. Прячась от конюха, она прошла вдоль стены к зданию, в котором находился денник их семейного коня, пегого и уже не очень молодого. Раньше у дома Дайвари было три лошади, но ездила на них только Лейла, остальные члены семьи остались равнодушны к конному спорту.

В самом начале кризиса отец продал двух кобыл помоложе, оставив только этого, самого любимого. У него было длинное заковыристое имя, как и у любого породистого животного, но Лейла называла его просто…

– Сахарок, ты сегодня был таким молодцом! – послышался голос сестры из круглого дверного проема. – Будешь яблочко? Конечно, будешь, мы любим яблочки…

Дина заглянула внутрь и облегченно выдохнула.

– Хвала богам, ты тут!

Лейла вздрогнула и обернулась.