Тень и моё я

Не успела Хаврелия обрадоваться, как я сменила ипостась, подхватила верещащую хрюшку когтями и ввинтилась в ночное небо.

***

— Асториан! — требовательно ломилась я в мысли брата.

— Что? Что случилось? — сонный голос отозвался не сразу.

— Я лечу домой, — успокоила я принца.

— Одна?

— Нет, с подарком, даже и не одним, — я фыркнула.

— Таника, ты выкрала двух принцесс? — понял по-своему мои слова Асториан.

— Нет, я сожгла главного злодея и вернула Корнагу законного правителя, — похвалилась я своими геройствами.

Ну и что, что это не столько моя заслуга, сколько удача и непомерная невоздержанность некоторых обличённых властью.

— Когда это ты успела всё провернуть?

— Да пустяки, когда в крови столько магии. Я, вообще-то, по делу. Там Дэрганиону, наверное, плохо. Вы бы его подлечили успокаивающим, — я не знала, как на человека подействует связь, поэтому могла только предполагать.

— Татуировка?

— Да, мне пришлось немного магии у муженька одолжить, — обрисовала я степень опасности.

— Сейчас схожу.

— Завтра ещё поговорим, а сейчас не могу, сил и так нет.

— Береги себя, сестрёнка.

***

Дэрганион собирался ложиться спать. Дел сегодня было предостаточно, а время шло к середине ночи. Лорд следователь принял ванну, вытерся и потянулся за халатом. На душе было тревожно. Как и обычно по вечерам, все его мысли были заняты драконицей.

Где она? Что с ней? Увидит ли он её ещё раз? Тёплые и нежные губы представлялись, как наваждение. И тут его грудь обдало жаром.

О ̓ Вейл замер, не понимая, с чего такая реакция. Но всё прекратилось так же внезапно, как и началось, поэтому он успокоился. Мало ли. Магический выброс из-за усталости или что-то подобное.

Халат был надет, перехвачен поясом, и тапочки заняли своё место на ногах лорда следователя. Он неторопливо прошлёпал к столу, собираясь выпить стаканчик вина для расслабления. Мысли бередили душу.

Лорд уже налил напиток в бокал, как его грудь снова опалило, уже намного сильнее.

Да что такое происходит?

Но не успел Дэрганион даже поразмышлять как следует на эту тему, как боль стала невыносимой, и ноги его подогнулись.