Мой фальшивый муж никогда не попадается на вранье

— Часовня должна быть круглая с самым важным элементом, все вы, я надеюсь, знаете, каким, по центру, а остальные… ну, где-нибудь еще. А это что? Пятиугольник? С пятью углами? И по две статуи в углах. Это совершенно неправильно!

Наверное, он приколол его к двери и метал в него ножи при каждом удобном случае.

— И на витражах нарисованы недостоверные мифологические сюжеты. Вот эта желтая курица за спиной Ведании, это вообще кто? Я что-то таких богов не помню. И рядом еще целая толпа… голубей что ли? Последний раз я такое уродство видел у троюродной бабки на пледе.

Из-за отвратительного почерка наставник по теологии так разгневался, что заставил Гордея одного единственного со всего курса сдавать экзамен на сто сорок билетов.

Из-за отвратительного почерка и того, что академия по-видимому пыталась показать, что преподавательский состав совершенно неподкупен и может на ровном месте начать третировать даже племянника ректора.

Особенно племянника ректора.

— Ящик для записок как гроб для канарейки, — придирчиво отметил Гордей, обходя его по часовой стрелке.

Впрочем, может, дело тут было совсем в другом.

— И наконец где вся прислуга? Тут никто не убирает свечные огарки и не подметает пол, и это заметно.

Нельзя было допускать других студентов на экзамен, ведь, если бы они услышали всю ту отборную чушь, которую Гордей нес об элементах, зонах влияния богов, самих богах, а также наиболее распространенных поверьях и популярных ритуалах, они бы немедленно запросили у академии компенсацию морального ущерба, а также оплату услуг целителя по восстановлению памяти, слуха и — здравого ума.

Академия бы попросту разорилась.

Платон тогда искренне надеялся, что Гордей экзамен завалит, и его выгонят, но, как и прочим его мечтам, этой суждено было сгинуть.

Гордей сдал экзамен.

И теперь все мы задавались лишь одним вопросом — как?

Как он умудрился сделать это при таком уровне знаний?

Ну и что это, если не особое отношение?

— Иными словами, — заключил Гордей, — я нахожу тут целую кучу всего странного.

— Ты не нашел ровным счетом ничего странного, — возразила я. — Ты нашел целую кучу всего дешевого. А это совсем не то.

— Как будто бы ты сможешь лучше!

Что ж.

Правда заключалась в том, что я бы не смогла.

Всех нас формирует окружение, и мне неоткуда было почерпнуть какие-то глубокие теологические познания.

Моя матушка не была религиозна.