Мой фальшивый муж никогда не попадается на вранье

Глядите, а? Похоже на его подпись?

— Похоже на кляксу.

— В этом и смысл. Скажу, что я так растрогался, что залил все слезами радости и соплями счастья.

— Или убери эту мерзость, или пересядь куда-нибудь подальше от меня.

У Платона было ужасное чувство стиля, у Гордея еще более ужасное настроение, а у меня — ужасное желание воспользоваться уникальным, подходящим абсолютно к любой ситуации методом, который уже не раз применяла Надя, и который доказал свою высокую эффективность.

Мне хотелось потерять сознание и очнуться уже аккурат к моменту раздачи осуждающих взглядов ректора Змеева.

Почему в моей жизни все не могло быть так просто?

Уверена, я бы отлично справилась с задачей недоуменно хлопать глазами.

Мысли о том, как прекрасна была бы моя жизнь, будь у меня чуть менее крепкие нервы и чуть более тесный корсет, любой корсет, на самом деле, заставили меня погрузиться так глубоко в пучины жалости к себе, что я чуть было не упустила кое-что важное.

А вернее — не упустила кое-кого, кто забыл рассказать всем нам кое-что важное.

— Погодите-ка, — сказала я, мы были уже в дверях библиотеки готовые разойтись по своим наблюдательным пунктам, сошедшиеся на том, что никому из нас в ближайшее время не светит звание гениального гения, детектива поколения или даже просто смекалистого счастливчика, которому удается сходу разгадывать сложные загадки, распутывать невероятно запутанные дела и оказываться в удачных местах прямо под дождем из подсказок.

Я притормозила, уставившись в пустоту перед собой.

— Что-то не так? — тут же отреагировал на мою заминку Лукьян.

Мой пристальный взгляд немедленно переместился на его лицо.

О, и тебе еще хватает совести выглядеть столь невинно?

Это было приятное глазу зрелище.

Вот только эта приятность нисколько не отменяла того, что за, на первый взгляд, бесхитростными желтыми глазами Лукьяна скрывалось желание всех нас облапошить, что-то недоговорить, а потом только вздыхать и разводить руками.

Да и то — только в том случае, если бы его поймали на том вранье.

Я давно заметила, что у него была такая привычка, причем делал он это не со зла, насколько я могла судить. Он просто был невысокого мнения о наших умственных способностях.

За что его нельзя было, винить, конечно, мы делали все для поддержания подобного имиджа, это до сих пор было единственное поприще, на котором все мы могли похвастаться небывалыми успехами.