Милослава: (не)сложный выбор

А вот Юлианна, шедшая за нами следом, склонилась в реверансе:

— Ваше высочество, благодарю вас за оказанную милость и честь, — прошелестела она.

Ничего себе! Так выходит, этот юноша – наследный принц Галлии? Я склонилась в поклоне, как это было принято в Славии.

— Снимите маску, прекрасное дитя, — ласково попросил (приказал) мне принц.

Я развязала ленты и убрала с лица свою защиту.

— Глаза другие, — сказал принц, внимательно меня разглядывая. – Но семейное сходство несомненно. Кровь Браенгов. Красивая девочка.

— Она внучка государя… — начала было Юлианна, но была перебита.

— Всё, что вы имеете сказать, леди Браенг, я уже слышал, — резко сказал принц. – Мне интересно, что скажет ваша внучка.

— Я дочь кнеса Градского и Любомилы Ольшинской, дочери государевой, — наклонила голову я. – Кто такие Браенги, я не знаю. Меня украли в день свадьбы из отцовского имения.

Принц насмешливо поднял брови:

— Не украли, а вернули украденное, — мягко сказал он.

— Украденное вернулось само, — упрямо ответила я, но тут же почувствовала, как неведомая сила клонит мою голову к земле, а рот будто закрыла чья-то рука.

— Я слышал про кнеса Градского, — сказал Эстебан. – Он достойный воин и хитрый политик. Недаром его зовут цепным лисом Остромира Ольшинского, славского государя. Стало быть, его дочь! Она, должно быть, сильный маг?

— Достаточно сильный, — ответил за меня Кир.

Я же только мычала и сверкала глазами.

— Что ж, — задумчиво произнес принц. – Оберлинги так стремятся усилить свой род, что кнессинка Градская станет им отличной партией.

Кнесса! Я кнесса!

— Благодарю, ваше высочество, — радостно закивала бабка.

Рано радуется. По холеной морде его королевского высочества явно видно, что он задумал какую-то пакость.

— Брак с Максимилианом Оберлингом я утвержу немедленно.

Баммм! Вот оно, выстрелило.

Я с жадным любопытством уставилась на стремительно меняющую цвет Юлианну. Она открывала рот как рыба, то краснея, то бледнея. По-моему, ей срочно стоило вызвать лекаря, пока ее не хватил удар.

— Но… он же старый! – наконец, выдала связную реплику бабка. – Жених должен быть моложе сорока!

— Максимилиану исполнится сорок лет только завтра, — жизнерадостно заявил предатель Кирьян.

Тут уже побледнела я. Сорок лет! Это же… это же… это даже чуть меньше, чем было сиятельному кнессу Ольховскому. Но всё равно – старик.