Невеста для министра обороны

— Смотри, эта дура замёрзла! – снова выругался брат, швыряя в меня свой полушубок.

Я действительно долго сидела в засаде, чтобы ограбить тот дом. Пришлось ждать пока охранник отойдёт по нужде, а затем прятаться в саду с краденными драгоценностями. На дворе стоял декабрь, и в этом году он был особенно морозный.

Я фыркнула, выпутываясь из тяжёлого меха, но отдавать полушубок брату очень не хотелось, даже из вредности. У меня от холода задубели пальцы.

— Я провожу её домой. – Фауст толкнул меня в спину. Ему где-то около шестнадцати, папа возлагает на него большие надежды, как он сам говорит.

Банде нужен будет предводитель, который сможет удержать её, в случае чего…

А вот что именно это за случай – он не говорит. По крайней мере, не при мне.

Мы топали по хрустящему снегу, я куталась в полушубок сводного брата, периодически на него косясь. Неужели он совсем не мёрзнет? Идёт так, словно ему и в кофте тепло. А я за те часы на морозе в засаде так околела, что со стороны бы сошла за прекрасную статую изо льда.

Недавно папа на восьмилетие подарил мне варежки, в них руки не мёрзли, но работать с замками я уже не могла. Поэтому сегодня пришлось снять. А затем они куда-то запропастились. Я ужасно расстроилась. И боялась рассказывать, ведь им нету и пары месяцев. И ещё, если они потерялись там, у дома, от папы знатно влетит, ведь, как он говорит, это улика. А я не должна оставлять улики.

Фауст открыл передо мной дверь подвального этажа, где мы жили последнее время. Красные глаза парня недобро сверкнули, когда он посмотрел на моё лицо.

И не зря мне это не понравилось, ведь вскоре он попытался влить в меня горячий глинтвейн и, наверное, сжечь мои окостеневшие ножки в ужасно горячей воде. Я начала вырываться и кусаться, надеясь сбежать от этой экзекуции. Хоть Фауст и убеждал, что вода нормальная, и мне надо отогреться, но она казалась кипятком. А глинтвейн вообще был горьким и противным.

Борьба со мной заняла у брата много времени, сил и уверенности в себе.

— Да у тебя губы синюшные, как у водяного! – прикрикнул парень, отцепляя визжащую меня от спинки старого ветхого дивана. – Если ты заболеешь, что мы делать будем?

— Она жжётся! – я продолжала сопротивляться, надеясь залезть в дырку в обшивке спинки дивана, из которой меня было очень трудно достать.

— Да это потому что у тебя всё обмёрзло. Я же не совсем дурак, чтобы тебе сильно горячую воду наливать?

— Дурак! – не унималась я, колотя Фауста пяткой по руке.