Навеки твой!

Не удивлюсь, если наш император задумает очередную войну или переворот. Устранив других наследников, Наяна и ее муж с легкостью взойдут на престол.

– Не ошибусь, если скажу, что Алиса станет родственницей Наяны. – Сицилла прищурилась.

– А в чью семью предстоит войти тебе? – не осталась я в долгу.

– В твою, – сообщила она без тени улыбки.

– Повтори… – непослушными губами попросила я.

– Мой жених – твой брат, Алиса.

– Кортин?

Глупо было спрашивать. Лукас не может жениться, он несовершеннолетний. А Кортин младше меня лишь на пару дней.

– Алиса, ты побледнела, – Кармен коснулась моего плеча, – все хорошо?

– Что? Я настолько не гожусь на роль жены наследника рода Миалов? – вскинулась Сицилла.

– Дура! – я беззлобно огрызнулась. – Мне жаль, Сицилла. Жаль.

– Жаль? – поджала она губы.

Девушка погладила локоть. Инстинктивно. Но мы-то знали, что там у нее уродливый шрам, который не смогли свести маги. А это означало, что она получила его магическим путем, к тому же от родственной магии. Да, я предполагала, что ее избивали дома. В конце концов, Сицилла принадлежит семье главного дознавателя империи, лорда Горана Толая, на которого, если честно, даже смотреть страшно, не то что жить под одной крышей.

– Я помогу тебе, – решительно заявила я. – У нас есть полгода, чтобы ты научилась ставить ментальные блоки и щиты. И если против Кортина имеется шанс, то с Лукасом придется хитрить. Он сильнее отца.

– А как справляешься ты? – Ари смотрела на меня, как удав на кролика.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Раньше меня неоднократно расспрашивали, как я умудрилась поставить блок такой силы. Но я всегда отмалчивалась, сознавая, что своими словами подпишу себе же смертный приговор.

– Это произошло во время очередной драки с Лукасом и Кортином. – Я устало опустилась на кровать. – Вы прекрасно понимаете, что дочь любовницы не может рассчитывать на поддержку и любовь, как законные наследники. Меня никогда не обделяли в еде, одежде и учителях. Я получала почти столько же, сколько и мои братья, но ни уважения, ни любви не было. Им нравилось меня унижать, а я не давала себя в обиду.