Время дождя

 

Сначала она хотела отказаться от боя – в той самой паузе, после согласия. Слишком хорошо понимала собственное эмоциональное состояние: доведись ставить привычный блок, она может растеряться, вспомнив удар Аэринн чуть не два часа назад. Но Хебер смотрел на неё глазами: «Подтверди моё восхищение тобой! Не выстави меня обманщиком перед чужой группой!» И «свои» поглядывали на неё с почтительным, заранее предвкушаемым восторгом, который прочитать несложно: «Дай нам посмотреть красивый бой!»

В общем, взяли на слабо.

Кружили они, изучая каждый своего противника, друг против друга до тех пор, пока парню не надоело. Резко шагнув к Сашке, он стремительно ударил кулаком, метя в лицо. А та с перепугу (вспомнила-таки блок руками и боль, которой он закончился) подставила под удар локоть и тут же врезала ребром ладони ему под подбородок. Успел отпрянуть – и Сашка, с большим облегчением резко встав боком, ударила его ногой в плечо, посылая между двумя колоннами портика, где его подхватили зрители, не дав упасть головой на каменный пол.

А Сашка, вспотевшая от пережитого страха: таким явным было впечатление, что снова ударят по искалеченным рукам! – встала на месте, машинально вытирая капли со скул и под носом. 

- Что случилось? – подбежал Хебер.

Она показала ему руки и слабо усмехнулась.

- Я ещё не привыкла, что они здоровые. 

Его глаза вспыхнули тревогой, но сказать он ничего не успел. Белобрысый поднялся (не без помощи коллег) и нетерпеливо чуть ли не помчался к ней.

Хебер отошёл к своим и тут же быстро и негромко что-то сказал веркрысу. Наверное – слова Сашки. Группа, слышавшая его, тут же подтянулась к Хеберу и принялась тихонько его в чём-то убеждать. Сашка примерно представляла – в чём. 

Поздно. Белобрысый решил взять силой. Он кинулся на Сашку – раскрытый. Она даже мысленно успела пожать плечами – сам напросился! Ногой она даже не била. Просто просекла ритмику его бега – и в тот момент, когда он готовился сделать ещё пару шагов и ударить её, она отодвинулась в сторону и по инерции его бега схватила за руку.

За спину и толчком – коленом в зад, – послала его дальше. Правда, пролететь он пролетел недолго. Споткнулся и шлёпнулся – мордой в пол. Даже орки заржали.

А когда на крыше воцарилась тишина, а обозлённый белобрысый, вытирая кровь с разбитого носа, сел, собираясь встать – полным решимости снова напасть на девчонку, все резко обернулись к двери с крыши – на довольно отчётливый стук.