Отбор истинных! Оборотень ищет, принцесса бежит

Нанетт хватает меня за руку и поспешно утягивает в парк, подальше от толпы. Я плетусь за ней, с трудом переставляя ноги.

“Но как же так? Я ведь была почти уверена…”

В том-то и проблема, что “почти”.

Но я видела страх в глаза Миры! Или… лишь приняла желаемое за действительное?

Так или иначе, но скоро каждая невеста и каждый жених на отборе узнают историю о том, как скандалистка Николь накинулась на беззащитную принцессу Енотория и обвинила бедняжку невесть в чём.

Как на меня посмотрят после такого?

Как отреагируют женихи? Получу ли я хоть один голос?

Почему-то неприятнее всего, что историю услышит и Джаред.

Нанетт продолжает тащить меня вглубь парка. Мы словно убегаем, как преступники… хотя ни в чём не виноваты.

Мощёные дорожки свободны от снега, а кругом лежат настоящие сугробы. Если бы не магия алтаря, то мы давно стучали бы зубами от холода.

Солнце закатилось за горизонт, сгустились сумерки. Их разгоняют магические искры, похожие на разноцветных светлячков. Они стайками кружат под кронами, собираются в крупные огни возле мраморных статуй, фонтанов и лужаек для отдыха.

Королевский парк Аштарии — огромный, его не обойти даже за день. Это одно из прекраснейших мест на земле, но сейчас он меня совсем не радует. На душе тяжело и мрачно. Серое небо давит, а деревья кажутся длиннолапыми монстрами.

Чем глубже мы уходим, тем меньше кругом людей и тем медленнее шаг Нанетт. Кудрявые локоны подпрыгивают на плечах сестры в такт шагов.

Я не вижу её лица, но уверена, она очень расстроена.

Мне придётся как-то объясниться, но понятия не имею, что сказать. Хотела как лучше, а в итоге сгубила нашу репутацию, ещё и стерва-Мира теперь в центре внимания.

Настроение поганое. Но у Нанетт оно ещё хуже. Я чувствую, как внутри сестры пищит от горя маленький кролик.

Хотя Нанетт старше по возрасту, но она воспринимает мир, как добрую сказку, где с ней не может произойти ничего плохого. Потому и не умеет противостоять чужой злобе.

В детстве сестра много болела, это сказалось на её росте.

Из нас она самая маленькая, едва достаёт мне до плеча. Из-за плохого здоровья Нанетт всю жизнь оберегали. Няньки не отходили ни на шаг. Отец дарил третьей принцессе так много любви, что на остальных детей оставались жалкие капли.

В результате Нанетт выросла нежной и хрупкой. Она мечтала о семье, об уюте. Она дольше нас горевала о маме. Не боялась чувств: плакала, не скрывая слёз, и улыбалась до прелестных ямочек.