Отбор истинных! Оборотень ищет, принцесса бежит

Я лечу следом, как вдруг меня под живот подхватывает чужая сильная рука и, прижимая к горячему телу, ставит на ноги.

Мы замираем. Время словно замедляется.

Волк стоит позади и обнимает меня.

Я чувствую спиной твёрдый рельеф мышц, шею щекочет жар дыхания. Сердце мучительно тяжело бухает о рёбра. Пламя смущения прорывается к лицу и кипящей волной опускается в живот.

Как во сне я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с горящими глазами оборотня: зелёными и глубокими словно бездна, а там, на дне — моё отражение.

Лёгкие заполняет чужой запах — мужской, хищный, он пробирается в душу, заявляя на неё права.

— Что за… — хмурясь, бормочет волк.

А в следующий миг дверь распахивается, и на кухню входит Гилберт.

"О нет!" — вспышкой проносится в голове.

Маг застывает на пороге. Наши взгляды сталкиваются, едва не высекая искры.

Первое удивление Гилберта сменяется бешенством, на впалых щеках выступают бордовые пятна. Губы сжимаются в линию, трещиной пересекая лицо.

— Какого демона тут происходит? — шипит он, раздувая ноздри. — Николь, почему ты… Немедленно отпусти её, волк!

Рука оборотня на моём животе каменеет, а напряжение в воздухе натягивается звенящей струной.

— А ты, собственно, кто, чтобы раздавать приказы? — с усмешкой-оскалом спрашивает волк.

— Я первый маг Аштарии и её будущий муж, — цедит Гилберт. Глаза его вспыхивают алым, а у ног поднимают головы теневые змеи. Мрак кухни становится гуще, будто в него плеснули чернил.

Мужчины буравят друг друга недобрыми взглядами.

— Николь, это как понимать? — с угрозой говорит Гилберт, словно почувствовав мои опасения. — А ты, белобрысый, выйди отсюда, иначе…

— Подожди! Ты всё не так понял, Гилберт, — говорю, пробуя отодвинуть чужую руку.

— Так он правда твой жених? — спрашивает волк.

— Нет!

— Да! — рычит маг.

— Семейные разборки, понятно… — недовольно фыркает оборотень, а потом, словно нехотя, отпускает меня.

Получив свободу, я отшагиваю от волка и замираю. Тревожно заправляю за ухо выбившуюся прядь. Чувствую себя мотыльком между двух огней.

Гилберт раздражённо кривит губы.

— Подойди, — он властно протягивает руку, словно ждёт, что я с радостью вцеплюсь в неё.

Но я медлю.